 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
каменной чаше.
Кавинант тщательно изучил лицо Торма. Проворные быстрые глаза и быстрая улыбка
хатфрола были более рассудительными, чем Кавинант помнил их, но по сути не
изменились. Как и у Морэма, его глаза не показывали, что прошло уже полных сорок лет.
- Я Бориллар, - сказал спутник Торма. - Хайербренд лиллианрилл и хатфрол Твердыни
Лордов. Это Торм, гравлингас радхамаэрля и тоже хатфрол Твердыни Лордов. Темнота
иссушает сердце. Мы принесли тебе свет.
В то время, как Бориллар говорил, беспокойный взгляд отразился на лице Торма и он
сказал:
- Юр-Лорд, с тобой все в порядке? - В порядке? - Кавинант пробормотал
неопределенно. - На твоем челе хмурость, и это причиняет тебе боль. Может, позвать
Целителя?
- Что?
- Юр-Лорд Кавинант, я твой должник. Мне сказали, что ты, рискуя жизнью, спасал
моего старого друга Биринайра из преграждающего огня под горой Грома. Это было
сделано с большим мужеством, хотя помощь пришла слишком поздно, чтобы спасти его
жизнь. Не стесняйся вызывать меня. Ради Биринайра я сделаю для тебя все, что будет мне
по силам.
Кавинант покачал головой. Он знал, что ему следовало бы поправить Торма, сказать
ему, что он так мужественно гасил этот огонь в попытке покончить с собой, а не спасти
Биринайра. Но ему не хватило мужества. Молча, он отошел в сторону и пропустил
хатфролов в свои покои.
Бориллар сразу же начал зажигать факелы, он осторожно подходил к выемкам в стене,
так, словно он хотел произвести хорошее, серьезное впечатление. Кавинант наблюдал за
ним некоторое время, и Торм сказал со скрытой улыбкой:
- Добрый Бориллар благоговеет перед вами, Юр-Лорд. Он слышал легенды о
Неверящем с колыбели. Он недавно стал хатфролом. Его предшественник в учении
лиллианрилл покинул этот пост, чтобы присматривать за работами по созданию
золотожильных килей и рулей, которые были обещаны великанам Высоким Лордом
Лориком Заткнувшим Вайлов. Бориллар чувствует, что на него несвоевременно
возложили такую ответственность. Мой старый друг Биринайр назвал бы его щенком.
- Он молод, - сказал Кавинант вяло.
Затем он повернулся к Торму, заставил себя задать вопрос, который больше всего
тревожил его.
- Но ты... Ты слишком молод. Ты должен быть старше. Сорок лет. - Юр-Лорд, я
пятьдесят девять раз встречал лето. Сорок одно прошло с тех пор, как вы пришли в
Ревлстон с великаном Сердцепенистосолежаждущим Морестранственником.
- Но ты не выглядишь на свой возраст. Тебе не дашь больше сорока лет.
- Ах, - сказал Торм, широко улыбнувшись, - служба нашему учению и Ревлстону
сохраняет нашу молодость. Без нас эти коридоры и залы, созданные великанами, были бы
темны, а зимой, сказать по правде, они были бы сырыми и холодными. Разве можно
состариться, испытывая радость от такой работы?
Он радостно стал обходить покои, поставил одну из своих чаш на стол в гостиной, а
другую в спальне у кровати. Когда он открыл чаши, теплое свечение камней
присоединилось к свету факелов и сделало освещение в покоях Кавинанта более
насыщенным и мягким.
Торм вдыхал запах гравия - запах свежей глины - с радостной улыбкой. Он уже
закончил, а его спутник в это время зажигал последний из факелов в спальне. До того, как
Бориллар вернулся в гостиную, старший хатфрол подошел близко к Кавинанту и
прошептал:
- Юр-Лорд, скажи что-нибудь приятное Бориллару. Чтобы ему было потом о чем
вспомнить.
