 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Мгновением позже Бориллар пересек комнату и чинно встал у двери. Он выглядел как
ревностный служитель, решивший соответствовать высоким обязанностям. Эта его юная
энергия рвения и просьба Торма заставили Кавинанта неловко сказать:
- Благодарю тебя, хайербренд. Сразу же на лице Бориллара появилось довольное
выражение. Он старался сохранить свою серьезность, удержаться от улыбки, но при
мысли, что легендарный человек, Неверящий и Кольценосец, разговаривал с ним, он
выпалил:
- Всегда рады вам, Юр-Лорд Кавинант. Вы спасете страну. Торм в изумлении от
поступка хатфрола поднял брови, с благодарностью весело кивнул Кавинанту и вывел
хайербренда из комнаты. Выходя, он начал закрывать за собой дверь, но затем
остановился, кивнул комуто в коридоре и ушел, оставив дверь открытой.
В комнату вошел Баннор. Он встретил взгляд Кавинанта глазами, которые никогда не
спали - лишь моргали изредка - и сказал:
- Высокий Лорд хотела бы поговорить с тобой сейчас.
- Адский огонь, - простонал Кавинант. Он оглянулся с сожалением на балкон и ночь за
ним. Затем пошел за Стражем Крови.
Идя вниз по коридору, он быстро провел ВНК. Это было бессмысленно, но ему нужна
была эта привычка, только так он мог напомнить самому себе, кто он такой и что является
главным в его жизни. Он принял это решение обдуманно, как сознательный выбор. Но все
же не на это было обращено его внимание. Пока он шел, Ревлстон оказывал на него свое
прежнее влияние.
Высокие и широкие коридоры Твердыни имели странную силу успокоения,
способность внушать уверенность. Их прорубили в горном клине веселые, любящие
длинные истории предки Сердцепенистосолежаждущего Морестранственника, и, как
великаны, они создавали ощущение могучей и неоскверняющей силы. Баннор повел
Кавинанта глубоко в низ Ревлстона, где он никогда раньше не был. Своими
обострившимися чувствами он ощущал титаническую мощь скалы, нависшей над ним; это
было так, словно он был в осязаемом соприкосновении с самим ее весом. По слабым
звукам, которые были неразборчивы или совсем едва слышны, он мог ощущать
присутствие групп людей, которые спали или работали за окружающими его стенами. Ему
казалось, что он почти ощущает дыхание самой великой Твердыни. И при этом все эти
бесчисленные тонны камня не угнетали его. Ревлстон внушал ему чувство полной
безопасности, гора не давала ему почувствовать страх, боязнь, что она обрушится.
Затем он и Баннор достигли темного зала, охраняемого двумя Стражами Крови,
стоящими с двух сторон от входа с характерной расслабленной готовностью. В зале не
было факелов или других огней, но сильный свет освещал его с дальнего конца. Кивнув
своим товарищам, Баннор провел Кавинанта внутрь.
На другом конце зала они вступили на широкую круглую ярко освещенную площадку,
присоединявшуюся к темному залу словно грот с высоким сводом, каменный пол
которого был столь гладким, словно его тщательно полировали веками.
Яркий бледно-желтый свет исходил от этого пола; камень сиял так, словно при его
изготовлении использовались кусочки солнца.
Никакого другого освещения на площадке не было. Но поскольку на уровне пола было
светло, то и выше тьмы не было. Кавинант мог хорошо осмотреть этот грот снизу доверху.
Наверху было несколько балкончиков, каждый со своим отдельным входом, с которых
можно было обозревать пространство над площадкой.
Баннор помедлил минуту, чтобы позволить Кавинанту оглядеться. Затем ступил
босыми ногами на сверкающий пол. Кавинант осторожно последовал за ним, боясь
обжечь ноги. Но ничего не ощутил сквозь свои ботинки, лишь тихий отзвук какой-то
силы. Она вызвала звенящую вибрацию в его нервах.
Лишь когда он привык к прикосновению пола, то заметил, что по краям этой площадки
были широко распахнутые двери. Он насчитал пятнадцать. Часовые Стражи Крови стояли
