 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
перед девятью из дверей, и в нескольких шагах от каждого из них на сияющем полу
стояло по деревянному треножнику. Три из этих треножников удерживали посохи
Лордов, и один из посохов был Посохом Закона. Он отличался от других гладких
деревянных посохов большей толщиной и сложными рунами, вырезанными на нем между
железными наконечниками.
Баннор подвел Кавинанта к двери за Посохом Закона. Страж Крови шагнул от нее
вперед, чтобы встретить их, приветствуя Баннора кивком. Баннор сказал:
- Я привел Юр-Лорда Кавинанта к Высокому Лорду. - Она ждет его.
Часовой перевел свой взгляд, полный спокойной силы, на Кавинанта. - Мы - Стража
Крови. В наших руках забота о Лордах. Я Морин, Первый Знак Стражи Крови с тех пор,
как Тьювор покинул нас. Высокий Лорд будет разговаривать с тобой наедине. Не думай
причинить ей чего-либо дурного, Неверящий. Мы не допустим этого.
Не дожидаясь ответа, Морин отступил в сторону, позволяя ему подойти к двери.
Кавинант хотел спросить, какое зло он вообще может причинить Высокому Лорду, но
Баннор не дал ему сделать это.
- В этом месте, - сказал, объясняя, Баннор, - Лорды на время отстраняются от своего
бремени. Они оставляют здесь свои посохи и за этими дверями отдыхают, забывая свои
заботы о Стране. Высокий Лорд удостоила тебя великой чести говорить с ней здесь. Без
Посоха и Стражи Крови, она встречает тебя как друга в ее единственном месте уединения.
Юр-Лорд, ты не враг Страны, но ты проявляешь слишком мало уважения. Уважай хотя
бы это.
Он на мгновение удержал свой взгляд на Кавинанте, словно желая усилить значение
своих слов. Затем подошел к двери и постучался.
Когда Высокий Лорд открыла дверь, Кавинант впервые смог хорошо разглядеть ее.
Вместо голубой мантии Лордов она была одета в длинную светло-коричневую одежду
жителя подкаменья с белым узором, вытканным на плечах. Белый шнур охватывал ее
талию, подчеркивая фигуру, и ее густые волосы, темно-коричневые с проблесками
светлого медового цвета, падали на ее плечи, скрывая узор на них. Она оказалась моложе,
чем он ожидал - ей можно было дать самое большее тридцать с небольшим. Но лицо было
властным, и белая кожа ее лба и горла говорили многое о непреклонности и
самодисциплине, несмотря на то, что она при виде Кавинанта улыбнулась почти
застенчиво.
Но кроме груза ответственности и обязательств в ее чертах было что-то странно
помнящееся. Она казалась ему смутно знакомой, как будто ее лицо напоминало ему кого-
то, кого он хорошо знал. Это впечатление усиливалось и в то же время отрицалось ее
глазами. Они были серыми, как его собственные глаза; и хотя они прямо смотрели на
него, они слегка косили в другую сторону; у них был раздвоенный фокус, так, словно она
наблюдала за чем-то еще как бы другим, более важным взглядом. Глаза ее разума
смотрели куда-то еще. Ее взгляд коснулся таких его глубин, которые уже долгое время ни
на что не отзывались.
- Входите пожалуйста, - сказала она голосом, чистым, как родник. Двигаясь
одеревенело, Кавинант прошел мимо нее в покои, и она закрыла за ним дверь, преграждая
доступ света со двора. Ее прихожая была освещена обычными чашами со светящимся
камнями в каждом углу. Кавинант остановился в центре комнаты и осмотрелся.
Пространство было пустым и лишенным украшений, в нем не было ничего, кроме
светящихся камней, нескольких каменных стульев и стола, на котором стояла белая
резная статуэтка; но, тем не менее, комната выглядела тихой и удобной. Этот эффект
создает освещение, решил он. Теплый золотистый свет располагал к общению даже
плоский камень, усиливая дух безопасности Ревлстона. Он был словно в колыбели -
укутанный в объятиях скал и окруженный заботой.
Высокий Лорд Елена указала на один из стульев: - Вы присядете? Я хотела бы о
многом поговорить с вами. Он продолжал стоять, глядя мимо нее. Несмотря на
