 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Но ты способен на это, - продолжала она - ты сам еще не знаешь действительной меры
своей силы.
- Высокий Лорд, - сказал Гирим, - я попросил Юр-Лорда Кавинанта сопровождать нас.
Она сразу же сделалась хмурой. Кавинант почувствовал волны напряженности,
исходящие от нее; вдруг показалось, что она ощутимо излучает решительность.
- Лорд Гирим, - сказала она тихим голосом, - ты идешь по опасной почве.
Ее голос был твердым, но Кавинант мог слышать, что она предупреждала Гирима, а не
угрожала ему. Она уважала то, что он сделал. И она боялась.
Затем она повернулась к Кавинанту. Тщательно, как будто боясь проявить свое
собственное острое желание, она спросила:
- Ты пойдешь?
Огни Ревлстона были за ее спиной, и он не мог видеть ее лица. Он был рад этому, он не
хотел знать, фокусируется ли на нем ее странный взгляд или нет. Он попытался ответить
ей, но в этот момент у него пересохло во рту и он не мог издать ни звука.
- Нет, - сказал он наконец. - Нет. - Ради Гирима он сделал усилие сказать правду. - Я все
равно не смогу ничего сделать для них.
Но когда он сказал это, он понял, что это не было полностью правдой.
Он отказался идти потому, что Елена, дочь Лены, хотела, чтобы он остался.
Ее облегчение было таким же осязаемым во мраке, как раньше напряжение.
- Очень хорошо, Юр-Лорд. Долгий момент она и Гирим смотрели друг другу в лицо, и
Кавинант чувствовал ход их молчаливого собеседования, их мысленное общение. Затем
Гирим сделал к ней шаг и поцеловал в лоб. Она крепко обняла его, затем освободила. Он
поклонился к Кавинанту и пошел в туннель.
Повернувшись, она двинулась прочь от Кавинанта, вошла в башню в одну из маленьких
дверей рядом с зевом туннеля. Кавинант остался один. Он глубоко дышал, пытаясь
успокоить себя, как будто сейчас только что прошел через допрос. Несмотря на
предрассветную прохладу, он был в поту. Какое-то время он продолжал стоять во дворе в
неуверенности, что же делать. Но вскоре услышал призывный свист снаружи Твердыни -
резкие пронизывающие звуки, которые отдавались эхом в стенах Ревлстона. Миссия
Корика звала ранихинов.
Кавинант тут же поспешил в туннель. Вне затененного двора не было светлее. Первые
лучи Солнца прорезали горизонт. Утро струилось с востока, и в нем пятнадцать Стражей
Крови и два Лорда повторили свой призыв. Затем снова, и когда эхо третьего призыва
растаяло в рассвете, воздух наполнился громом мощных копыт.
Некоторое время земля глухо громыхала под ударами копыт ранихинов, и воздух
глубоко пульсировал. Затем тень упала к предгорью. Семнадцать здоровых,
чистопородных лошадей, вздымающиеся и гордые, достигли Ревлстона. Их белые
звездочки на лбу смотрелись как пена на волне, когда они мчались галопом к наездникам,
которых они выбрали, чтобы служить. С радостным ржанием и стуком копыт, они
замедлили шаг.
В ответ Стражи Крови и оба Лорда поклонились, и Корик закричал:
- Приветствую вас, ранихины! Скользящие над Страной и носители гордости! Хвост
неба и грива мира, мы счастливы, что вы услышали наш зов. В Стране зло и война!
Опасности и невзгоды ожидают врагов КлыкаТерзателя. Вы понесете нас?
Великие лошади кивали и ржали, проходя последние несколько шагов, отделявших их
от наездников, подгоняя их садиться. Все Стражи Крови одновременно запрыгнули на
спины своих ранихинов. Они не использовали ни седел, ни поводьев; ранихины носили
своих наездников с готовностью и отвечали на сжатие коленей, или на прикосновение
рук, или даже на мысленное пожелание. Та же странная способность, которая делает
возможным для них сразу отвечать на зов наездника, где бы в Стране он ни находился,
которая позволяет им услышать призыв за десять или сколькото там дней до того, как он
был действительно оглашен, и бежать от Равнин Ра, чтобы откликнуться как будто тотчас
