 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
ударить его. Но она только осторожно прикоснулась на одно мгновение ладонью к
раздавленным ребрам, затем повернулась к Баннору.
- Страж Крови, - сказала она сурово. - Юр-Лорду были нанесены повреждения. Почему
его не доставили к Целителю?
- Он не просил, - бесстрастно ответил Баннор. - Просил? Неужели помощь должна
ждать просьб? Баннор спокойно встретил ее взгляд и ничего не ответил, как будто считал
свою честность самоочевидной. Но упрек в ее тоне вызвал у Кавинанта неожиданную
острую боль. В защиту Баннора он сказал:
- Я не нуждался... не нуждался в этом. А он спас мне жизнь. Она смотрела на Стража
Крови, не отрываясь.
- Ладно, так могло быть. Но мне не нравится видеть тебя раненным. Затем
смягчившись, она сказала:
- Баннор, Юр-Лорд и я пойдем в нагорье. Сразу пошли за нами, если будет какая-либо
нужда.
Баннор кивнул, слегка поклонившись, и покинул зал. Когда скрытая дверь закрылась за
ним, Елена повернулась к Кавинанту. Он инстинктивно напрягся. Сейчас, пробормотал он
себе. Сейчас она это сделает. Но, судя по всему, ее гнев уже прошел. И она не указала на
гобелен; она, казалось, не знала о связи между ним и этой работой. Лишь только с
простодушием на лице, она сказала:
- Хорошо, Томас Кавинант. Так понравилась тебе Зала Даров? Ты не сказал мне.
Он едва слышал ее. Несмотря на доброе выражение ее лица, он не мог поверить, что она
не намеревалась спросить с него за его стычку с Треллом. Но затем он снова увидел пятна
беспокойства на ее щеках, и он поспешил укрыть себя.
- Что? О, Зала Даров. Мне она очень понравилась. Но не находится ли она несколько в
стороне от путей людей? Что хорошего в музее, если люди не могут попасть в него?
- Весь Ревлстон знает дорогу сюда. Сейчас мы здесь одни, но в спокойные времена, во
времена, когда война более отдалена, здесь всегда есть люди. И дети из школ проводят
здесь много времени, изучая искусства Страны. Создатели искусных работ приходят со
всей Страны, чтобы поделиться и увеличить свое мастерство. Зала Даров расположена так
глубоко и скрытно потому, что великаны, построившие Твердыню, считают именно такое
место достойным, и потому, что, если когда-нибудь Ревлстон падет, эта зала может быть
скрыта и сохранена во имя будущего.
Пока она говорила это, фокус ее взгляда, казалось, располагался где-то за ним, и ее
зрение напрягалось, как будто она намеревалась взглядом прожечь его череп, чтобы
разузнать, о чем он думал. Но затем она с мягкой улыбкой отвернулась и пошла к другой
стене этого зала.
- Разреши мне показать тебе еще одну работу, - сказала она. - Она сделана одним из
редчайших мастеров, Аханной, дочерью Ханны. Вот она. Он последовал за ней и
остановился перед огромной картиной в блестящей рамке из черного дерева. Вся работа
была в целом в темных тонах, но, ярко и смело выделяясь, в центре ее была фигура,
которую он узнал сразу: Лорд Морэм. Лорд стоял один в пустой глубине, плотно
окруженный черными дьявольскими образами, которые собирались хлынуть на него как
поток, совершенно затопляя его. Единственным его оружием был посох, но он держал его
вызывающе, а в глазах его было горячее могущественное выражение крайней
ожесточенности и триумфа, будто он открывал в себе какие-то опасные способности,
которые делали его непокоримым.
Елена почтительно сказала:
- Аханна назвала это "Победа Лорда Морэма". Она - пророк, я думаю.
Видение Морэма в состоянии такой крайности ранило Кавинанта, и он решил, что его
снова упрекают.
- Послушай, - сказал он, - перестань играть со мной, как сейчас. Если у тебя есть что
сказать - скажи. Или прими совет Троя и запри меня. Но не делай этого со мной.
