 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Живешь где-то поблизости?
Кавинант уклончиво ответил: - Да.
- Давно? Знаешь здешний народ? - В какой-то мере.
- А знаешь ли этого прокаженного, этот - как его там? - Томас... Томас Кавинант?
Кавинант вздрогнул во мраке кабины. Чтобы скрыть беспокойство, он поерзал на
сиденье. Затем неловко спросил:
- А что? Ты им интересуешься?
- Интересуюсь? Не, мне не интересно. Просто проезжаю мимо - погоняю своего мула,
куда мне велят. Никогда раньше не был в этих местах. Но в городе я слышал разговоры
про этого парня. Поэтому я спросил о нем девицу на стоянке, и у меня тут же уши завяли
от ее болтовни. Один вопрос - и я сразу получил кучу дерьма. Ты знаешь, что такое
проказа?
Кавинант скривился: - Кое-что.
- Ну, так вот, это весьма неприятная вещь, позволь тебе сказать. Моя старуха читает об
этой дряни все время в Библии. Грязные нищие. Нечистые. Я не знал, что такая зараза
осталась еще в Америке. Но похоже, что к этому мы и идем. Ты понимаешь, что я имею в
виду?
- И что ты имеешь в виду? - тупо спросил Кавинант.
- Я считаю, что эти прокаженные должны оставить в покое приличных людей. Таких,
как та девка за стойкой. С ней все в порядке, даже пусть язык с моторчиком, но она там
залилась до жабр за счет какого-то угрюмого ублюдка. А этот парень Кавинант пусть
перестанет считаться только со своими интересами. Незачем раздражать живущих в
округе людей. Ему следует уйти к другим прокаженным и оставаться с ними, не
беспокоить людей нормальных. Это просто эгоистично - ждать, что обычные ребята,
вроде тебя и меня, будут терпеть это. Ты понимаешь, что я имею в виду? Сигарный дым
в кабине был плотным, как из кадила, и от этого Кавинант почувствовал легкое
головокружение. Он продолжал ерзать, как будто ложность его положения не давала ему
удобно сидеть. Но разговор и неуловимое легкое головокружение заставили его
почувствовать в себе мстительность. На миг он забыл, что почувствовал симпатию к
этому человеку. Он нервно крутил на пальце обручальное кольцо. Когда они
приблизились к границам города, он сказал:
- Я собираюсь в ночной клуб, прямо здесь, у дороги. Как насчет того, чтобы выпить
вместе?
Без всяких колебаний, водитель фургона сказал: - Парень, ты угадал. Я никогда не
откажусь, если меня угощают. Им оставалось проехать еще несколько светофоров.
Чтобы заполнить молчание, Кавинант спросил шофера, что случилось с его рукой.
- Потерял на войне.
Он остановил свою машину у светофора и зачинил сигару, придерживая брюхом
баранку.
- Мы были в патруле и напоролись прямо на их противопехотную мину. Весь отряд
разнесло к чертям. Мне пришлось ползком добираться до лагеря. Заняло это у меня два
дня, и я вроде как помешался - ты понимаешь, что я имею в виду? Не знал, что делаю.
Когда попал к врачу, спасать руку было уже поздно. Какого черта, она мне и не
обязательна - по крайней мере, моя старуха так говорит, а уже она должна в этом
понимать толк. - Он хихикнул. - Для этого дела обе руки не обязательны.
Кавинант простодушно спросил: - А у тебя были какие-нибудь трудности с лицензией
водить эту штуковину?
- Ты смеешься? Да я могу управлять этой малышкой любой кишкой лучше, чем ты
трезвый четырьмя руками. - Он ухмыльнулся в свою сигару, довольный своим юмором.
Добродушие его тронуло Кавинанта. Он уже сожалел о своем двуличии. Но стыд всегда
вызывал у него гнев и упрямство - рефлекс, вызванный болезнью. Когда грузовик
припарковался за ночным клубом, он толкнул дверцу кабины и спрыгнул на землю, как
