 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
щемящей боли в сердце красоту, что отчасти и привела харучаев к Клятве. Так
завораживала и очаровывала эта красота, что не способен выразить ее ни один язык,
кроме ее собственного. Он понял, что переполняло Лорда Гирима, когда тот запрокинул
голову и запел, радостно восклицая:
Хей! Приветствую вас! Вам хвала!
Благоденствие! Жизнь и Страна! Силы пульс
Во дереве и камне! И земля - сердце - кровь, Источник вечной мощи
живой И в лесах зеленых и в скалах! И солнца тепла
Блаженным покоем Благословлен
Весь воздух и море И жизнь сама!
Эй, души земной красота И ты, Небопад!
Вам хвалу воздаю! Вам приветствие шлю! Хей! Вам дарю эту песнь!
Песня обладала той странной удивительной силой, что будоражила в ее слушателе
желание присоединиться к пению, и Лорд Гирим истинно наслаждался этим. Но Шетра не
улыбалась и не пела. Она восседала на своем ранихине, суровая и непреклонная, как
будто война уже опустила свои тяжелые ручища на ее острые плечи. Корик чувствовал
это. Он ехал между ними, всепонимающий и безмолвный.
Так спешили вперед через утро великие ранихины, пока не остались позади почти все
поля и селения, и дорога уже не была столь безукоризненно ровной. Лорд Гирим
поочередно то пел, то разговаривал, словно природа и земля вокруг него были его
зачарованными слушателями. Но Лорд Шетра и Стражи Крови по-прежнему хранили
молчание.
Немного позже, когда дело шло к полудню, они остановились рядом с ручьем, чтобы
Лорды смогли отдохнуть, а ранихины - пощипать травки. Гирим неуклюже сполз со
спины своего коня на землю, подтвердив этим росшее в Корике подозрение: хотя Лорд
был свободно избран ранихином, он был необычайно слабым наездником. Даже человек,
впервые оказавшийся верхом на ранихине, мог чувствовать себя в полной безопасности,
если, конечно, не побоится доверить себя на попечение мудрого исполина с равнин Ра. Но
Лорд Гирим не был новичком в верховой езде, он отнюдь не впервые сидел на лошади.
Однако он всю дорогу держался верхом на ранихине как-то странно, резко и
беспорядочно размахивая в воздухе руками и судорожно подергиваясь, как если бы он то
и дело терял равновесие и был готов свалиться вниз на землю. То, как он спускался с
лошади, было полбеды. Корик подумал о предстоящем им долгом и тяжелом пути и
внутренне содрогнулся, не ведая, как перенесет такую дорогу Лорд Гирим.
- Он всегда так держался на коне, - ответил Сил. - У него не получается удерживать
равновесие. Это чуть не помешало ему при избрании Лордом.
- Однако ранихин избрал его, - озадаченно проговорил Корик. - И эти великие лошади
никогда не ошибаются, здесь не стоит сомневаться.
- Да, - еще через мгновение ответил Корик. - И его ранихину известно об опасности.
Корика не покидало беспокойство. Интересно, известно ли Высокому Лорду о том, что
за наездник из Гирима? Если да, то почему она избрала его? Однако подобные вопросы не
должны были касаться Корика, и он отмел их, повторив вслух слова Клятвы. Миссия сама
разрешит его сомнения и покажет, на что способен избранный Лорд.
Гирим и сам сознавал свою беспомощность. Он, прихрамывая, печально побрел прочь
от ранихина и опустился на живот, чтобы испить воды из ручья. Он пил долго и жадно, а
затем, перевернувшись на спину, выпустил изо рта фонтанчик воды прямо на траву и
тяжело вздохнул.
- Именем Семи! Еще только полдень? Половина первого дня? Друг Корик, долог ли
наш путь до Прибрежья?
Корик пожал плечами.
- Думаю, доберемся туда дней за двадцать, если не задержимся в дороге.
