 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Твердыню и сделают ее своей. Без колебания тысяча невооруженных харучаев осадили
Ревлстон.
Но их военные действия не зашли слишком далеко. Почти сражу же огромные
каменные ворота под сторожевой башней широко распахнулись, и Высокий Лорд Кевин
выехал вперед, чтобы встретить осаждающих. Он ехал верхом на великом ранихине и в
сопровождении половины своего Совета, Дозора Боевой Стражи и компании
ухмыляющихся великанов. Серьезно и со вниманием выслушал Кевин требования,
выдвинутые перед ним Первым Знаком Тьювором, и могущество Посоха Закона
позволяло ему понимать язык харучаев. Затем он объявил свою волю, что ничто не
заставит его вступить в кровопролитное сражение с харучаями, он ненавидел сражения и
был против войны. Вместо этого он пригласил пятерку возглавляющих воинство харучаев
в Ревлстон на попечение радушных и гостеприимных Лордов. И хотя харучаи опасались
предательства и вероломства, не принять приглашение им не позволила гордость.
Но предательства не случилось. Огромные ворота по-прежнему оставались открытыми
все три дня, пока пятеро командующих осаждавшим воинством знакомились с
великолепием и простором Ревлстона. Они сами испытали на себе добродушное
могущество веселых и жизнелюбивых великанов, что сотворили эту Великую Твердыню,
вдохнув новую жизнь в камень, и наконец получили предложение от Совета Лордов по
доброй воле снабдить харучаев всем, в чем у них есть нужда, и помогать им так долго, как
им того потребуется. Когда воины возвернулись к своим армиям, они не шли пешком, но
ехали верхом на горделивых ранихинах, что избрали для себя носить харучаев. В душе
Корика и равных ему воинов жило одно и тоже чувство. Что-то новое открылось им, что-
то, находившееся вне их возникшей близости с ранихинами, вне дружбы и благоговейного
трепета перед великанами и даже завораживающего великолепия самого Ревлстона.
Харучаи были воины, привыкшие силой добывать себе то, что они требовали: они не
могли принимать дары, не отдавая что-то взамен.
Поэтому той же ночью воинство с гор Западных собралось под южной стеной
Ревлстона. Харучаи крепко задумались, и уже вскоре сообща выковали Клятву - чистую и
высокую, не подвластную жалости и лжи, не несгибаемую ни болью, ни непогодой:
клятву, словно высшую присягу, произнесенную над рекой смерти, что связывает даже
богов. То была клятва, рожденная из самых глубин их гордых и чистых сердец, и была она
под стать мастерству великанов и могуществу Лордов. Когда они произносили горячие
слова - ха-мэн руал тайба-сах карэб хо-йел - земля, казалось, всколыхнулась под их
ногами и дохнула на них жаром, как если бы вся земная сила собралась к ее поверхности,
чтобы услышать воинов. И когда они наконец принесли свою Клятву полностью, так, что
не изменить ей и не оступиться, камни под их ногами глухо зарокотали и огонь пробежал
по жилам воинов, укрепив их мощь к обещанию, данному ими.
Так это было. Перед рассветом оставшееся воинство отправилось назад через Ущелье
Стражей и дальше домой. А пять сотен харучаев Клятвы отправились в Ревлстон, чтобы
стать Стражами Крови, защитниками Лордов: крепкой и надежной преградой между
Ревлстоном и любым грозящим ему злом и напастями.
Но это еще не все. Хотя Корик теперь, накануне миссии в Прибрежье, прибег к
древнему ритуалу - поединку, - дабы подтвердить его назначение Первым Знаком
Морином возглавить их небольшой отряд, пустившийся на поиски великанов - хотя
Клятва, которой он служил, по-прежнему обязывала и оставалась безупречной, - в
истории харучаев произошло по крайней мере еще два важных события, стоящих
упоминания. Первое произошло на следующее же утро, после того, как были произнесены
слова Клятвы. Когда харучаи вошли в Ревлстон и объявили свою волю Совету, Высокий
Лорд Кевин пришел в полное смятение. Как и Лорд Морэм в более поздние годы, Кевин в
те времена обладал даром предвидения, что порой сильно отягощало его, и в Клятве
харучаев он узрел грядущие несчастья. С необычным упорством настаивал он, что
харучаи учинили Клятву во вред себе, опасаясь за судьбу воинов и пытаясь отказаться от
