 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
скаля зубы, потом прыгнула мне на плечо. Так мы оба, веселые и довольные, продолжали
свой путь.
Он умолк.
- Продолжай, - сказал я. - Мне вспоминаются всякие мелочи. Мы прошли мимо
старика, сидевшего в тени лавров и погруженного в размышления. Миновали рощу, где
порхали стаи резвых попугаев. Прошли вдоль широкой тенистой колоннады к
просторному прохладному дворцу, где было множество великолепных фонтанов и самых
замечательных вещей-все, о чем только можно мечтать. Там я заметил много людей -
некоторых я помню очень ясно, Других смутно, но все они были прекрасны и ласковы. И
каким-то непостижимым образом я сразу почувствовал, что я им дорог и они рады меня
видеть. Их движения, прикосновения рук, приветливый, сияющий любовью взгляд - все
наполняло меня неизъяснимым восторгом. Вот так-то...
Он на секунду задумался. - Я встретил там товарищей своих детских игр. Для меня,
одинокого ребенка, это было большой радостью. Они затевали чудесные игры на
поросшей зеленой травой площадке, где стояли солнечные часы, обрамленные цветами. И
во время игр мы горячо привязаллсь друг к другу.
Но, как это ни странно, тут в моей памяти провал. Я не помню игр, в какие мы играли.
Никогда не мог вспомнить. Впоследствии, еще в детские годы, я целыми часами, порой
обливаясь слезами, ломал голову, стараясь припомнить, в чем же состояло это счастье.
Мне хотелось снова у себя в детской возобновить эти игры. Но куда там!.. Все, что я мог
воскресить в памяти - это ощущение счастья и облик двух дорогих товарищей, игравших
со мной.
Потом появилась строгая темноволосая женщина с бледным серьезным лицом и
мечтательными глазами, с книгой в руках, в длинном одеянии бледно-пурпурного цвета,
падавшем мягкими складками. Она поманила меня и увела с собой на галерею над залом.
Товарищи по играм нехотя отпустили меня, тут же прекратили игру и стояли, глядя, как
меня уводят. "Возвращайся к нам! - вслед кричали они. - Возвращайся скорей! "
Я заглянул в лицо женщине, но она не обращала на их крики ни малейшего внимания.
Ее кроткое лицо было серьезно. Мы подошли к скамье на галерее. Я стал рядом с ней,
собираясь заглянуть в книгу, которую она открыла у себя на коленях. Страницы
распахнулись. Она указывала мне, и я в изумлении смотрел: на оживших страницах книги
я увидел самого себя. Это была повесть обо мне; в ней было все, что случилось со мной со
дня моего рождения.
Я дивился, потому что страницы книги не были картинками, ты понимаешь, а
реальной жизнью.
Уоллес многозначительно помолчал и поглядел на меня с сомнением.
- Продолжай, - сказал я, - мне понятно. - Это была самая настоящая жизнь, да, поверь,
это было так: люди двигались, события шли своим чередом. Вот моя дорогая мать, почти
позабытая мною, тут же и отец, как всегда непреклонный и суровый, наши слуги, детская,
все знакомые домашние предметы. Затем входная дверь и шумные улицы, где сновали
туда и сюда экипажи. Я смотрел, и изумлялся, и снова с недоумением заглядывал в лицо
женщины, и переворачивал страницы книги, перескакивая с одной на другую, и не мог
вдоволь насмотреться; наконец я увидел самого себя в тот момент, когда топтался в
нерешительности перед зеленой дверью в белой стене. И снова я испытал душевную
борьбу и страх.
- А дальше! - воскликнул я и хотел перевернуть страницу, но строгая женщина
остановила меня своей спокойной рукой. - Дальше! - настаивал я, осторожно отодвигая ее
руку и стараясь изо всех своих слабых сил освободиться от ее пальцев. И когда она
уступила и страница перевернулась, женщина тихо, как тень, склонилась надо мной и
поцеловала меня в лоб.
Но на этой странице не оказалось ни волшебного сада, ни пантер, ни девушки, что вела
меня за руку, ни товарищей игр, так неохотно меня отпустивших. Я увидел длинную
