 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
чудесном саде, то все равно тараторили бы о чем-нибудь другом, а мысль о саде так и
вертелась у меня в голове. Вот я и выболтал ему. Ну а он взял да выдал мою тайну. На
следующий день, во время перемены, меня обступило человек шесть мальчишек постарше
меня. Они подтрунивали надо мной, и в то же время им не терпелось еще что-нибудь
разузнать о заколдованном саде. Среди них был этот верзила Фоусет. Ты помнишь его? И
Карнеби и Морли Рейнольдс. Ты случайно не был с ними? Впрочем, нет, я бы запомнил,
будь ты в их числе...
Удивительное создание - ребенок! Я сознавал, что поступаю нехорошо, я был сам себе
противен, и в то же время мне льстило внимание этих больших парней. Помню, мне было
особенно приятно, когда меня похвалил Кроушоу. Ты помнишь сына композитора
Кроушоу - Кроушоу-старшего? Он сказал, что ему еще не приходилось слышать такой
увлекательной лжи. Но вместе с тем я испытывал мучительный стыд, рассказывая о том,
что считал своей священной тайной. Это животное Фоусет даже позволил себе отпустить
шутку по адресу девушки в зеленом.
Уоллес невольно понизил голос, рассказывая о пережитом им позоре.
- Я сделал вид, что не слышу, - продолжал он. - Неожиданно Карнеби обозвал меня
лгунишкой и принялся спорить со мной, когда я заявил, что все это чистая правда. Я
сказал, что знаю, где находится эта зеленая дверь, и могу провести их всех туда -
какихнибудь десять минут ходу. Тут Карнеби, приняв вид оскорбленной добродетели,
заявил, что я должен подтвердить свои слова на деле, а не то он меня хорошенько
проучит. Скажи, тебе никогда не выкручивал руку Карнеби? Если да, ты тогда поймешь,
что произошло со мной. Я поклялся, что мой рассказ - истинная правда.
В то время в школе некому было защитить меня от Карнеби. Правда, Кроушоу
пропищал что-то в мою защиту, но Карнеби был хозяином положения. Я испугался,
взволновался, уши у меня разгорелись. Я вел себя, как маленький глупый мальчишка, и
под конец. вместо того чтобы пойти одному на поиски своего чудесного сада, я потащил
за собой всю компанию. Я шел впереди, веки у меня пылали, глаза застилал туман, на
душе было тяжело, я сгорал от стыда, а за мной 'шагали шесть насмешливых,
любопытных и угрожавших мне школьников... Мы не увидели ни белой стены, ни зеленой
двери...
- Ты хочешь сказать?..
- Я хочу сказать, что мне не удалось найти стены. я так хотел ее разыскать, но никак не
мог. И позже, когда я ходил один, мне также не удавалось ее найти. В то время я так и не
разыскал белой стены и зеленой двери. Теперь мне кажется, что все школьные годы я
только и делал, что искал зеленую дверь в белой стене, но ни разу не увидел ее, веришь,
ни единого разу.
- Ну, а как обошлись с тобой после этого товарищи?
- Зверски!.. Карнеби учинил надо мной лютую расправу за явную ложь.
Помню, как я пробрался домой и, стараясь, чтобы домашние не заметили, что у меня
заплаканные глаза, тихонько поднялся к себе наверх. Я уснул весь в слезах. Но я плакал не
от обиды, я плакал о потерянном саде, где мечтал провести чудесные вечера. Я плакал о
нежных, ласковых женщинах и ожидавших меня товарищах, об игре, которой я снова
надеялся выучиться, - об этой чудесной позабытой игре...
Я был уверен, что если бы тогда не рассказал... Трудное время наступило для меня,
бывало, по ночам я лил слезы, а днем витал в облаках.
Добрых два семестра я нерадиво относился к своим занятиям и получал плохие
отметки. Ты помнишь? Конечно, ты не мог забыть. Ты перегнал меня по математике, и это
заставило меня снова взяться за зубрежку.
3
Несколько минут мой друг молча смотрел на красное пламя камина, потом опять
заговорил:
