 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Любой, кто видел твой герб, мог бы нарисовать то же самое, - сказал Джим. - А если
никто не заметит упавшую стрелу...
- Не может быть! - яростно прервал его сэр Брайен. - Мои люди не уйдут от ворот,
которые атакует враг!
- Ну-ну, даже если они увидят стрелу, подберут ее и прочтут послание, у них может
возникнуть сомнение, действительно ли оно от тебя, - продолжал Джим. - У нас есть
какой-нибудь знак, который мы могли бы привязать к стреле, чтобы они точно знали, что
она прилетела от нас, а не от кого-то другого?
Сэр Брайен выглядел несчастным. - Я мог бы надеть на стрелу отцовское кольцо.
Прежде оно никогда не покидало моей руки, но, к сожалению, три года назад у меня были
черные дни, и во время карнавала я заложил кольцо ростовщику в Ковентри [город в
Англии], - сказал он и для верности показал смуглые руки, на которых кольца не было.
Джима захлестнула горячая волна жалости к рыцарю. Церковь запретила
ростовщичество и в Англии, и на всем континенте. Но тем не менее оно процветало.
Многие из тех, кто прибегал к помощи менял, были благородными джентльменами, но по
тем или иным причинам находились в затруднительном положении. Джим решил тайком
от сэра Брайена узнать, что можно предпринять, чтобы вернуть кольцо. Должно быть,
вернуть кольцо нетрудно, если только ростовщик его не продал. Куда труднее убедить
Брайена взять кольцо, ибо благородный рыцарь может оскорбиться подобным актом
милосердия.
- Придумал! - вдруг воскликнул Джим. - Платок леди Геронды, тот, что она дала тебе
на счастье, Брайен! Любой из твоих людей узнает его, такого ни у кого нет!
Сэр Брайен, вдруг побледнев, взглянул на него и взорвался: - Никогда! Никогда не
расстанусь со знаком ее любви, пока жив! - Ну-ну, сэр Брайен, это же совсем ненадолго, -
сказал Дэффид. - Тебе его вернут. Кто-нибудь из твоих людей наверняка спрячет его в
замке в укромном месте, пока они ожидают сигнала твоего рога. Там платок будет в
полной безопасности.
- Никогда! - уперся Брайен. - Лучше я увижу свой замок в руинах! - Не упрямься, сэр
Брайен, сделай как предлагает Дэффид. Твой талисман сберегут моя стрела и твои люди.
Только платок может доказать то, что послание от тебя, - уговаривала рыцаря Даниель
нежным голосом.
- Не могу. Я же сказал, что никогда не расстанусь с ним, и не расстанусь! - сказал
Брайен и отвернулся от них.
- Сколько шума из-за какой-то тряпки... - проворчал Арагх. - Арагх! Иногда волки
хоть и видят все, но ровным счетом ничего не понимают, - сказала Даниель, склонившись
к самому уху волка.
Такие слова Арагх мог простить только Даниель; он прижал уши, опустил голову и
поджал хвост между лап. Даниель подошла к сэру Брайену.
- Послушай, сэр Брайен... - начала она. Вдруг рыцарь взорвался: - Никто - ни ты, ни
вы все - ничего не понимаете! Это единственное, что у меня есть от нее, вы поняли? У
меня больше ничего нет!
- Мы знаем, - заговорила Даниель необычайно мягким голосом. - Но неужели ты
думаешь, леди Изабель желала бы, чтобы ты потерял свой родовой замок из-за того, что
не хотел расстаться с ее платком самое большее - на час? Как ты думаешь, будь она здесь,
неужели она не приказала бы тебе привязать ее подарок к стреле с посланием, чтобы твои
люди узнали его?
Она замолчала. Пауза затянулась. Краска отхлынула от щек Брайена. Он выглядел
совершенно удрученным. Рыцарь одной рукой шарил под кольчугой. Наконец он извлек
на свет Божий тонкий шафранного цвета лоскуток материи с вышитой в углу
монограммой "Г. д. Ш. ". Брайен молча поцеловал платок и, не поднимая глаз, передал
талисман Даниель.
- Решение, достойное рыцаря, сэр Брайен, - похвалила та. - Леди будет гордиться
