 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
позволит им отбиться от рук, слишком много пить, или драться, или разбежаться по
дороге.
- Нет, милорд. - Теолаф мрачно усмехнулся. - Милорд боится, что люди могут не
добраться до места назначения, не донести туда оружие и, следовательно, не быть
готовыми к бою?
- Ну, не то чтобы боюсь, Теолаф, - поправил его Джим. - Наверное, ты заметил, что мне
симпатичен Джон Честер, но он выглядит не столь опытным, как ты и те, кого вы с
Томом будете сопровождать за море под его командованием. Честеру, возможно, придется
принимать решения несколько трудноватые для... - Джим замолк, подбирая слова. Он не
знал, как дать понять Теолафу то, что его беспокоит, и при этом удержаться в рамках,
предписанных законами этого общества. Но тот опередил его:
- Я понял, что имеет в виду милорд. - Теолаф снова усмехнулся. - Мастер Джон Честер
- славный молодой джентльмен. Позвольте заверить, милорд, что вы найдете Джона
Честера и остальных в указанном месте и в назначенный час. Я и Том Сейвер головы
дадим на отсечение, что справимся с этим делом.
- Спасибо, Теолаф. Я полагаюсь на тебя. - Мой господин, до сих пор у вас не было
повода разочароваться во мне. Не будет его и на этот раз.
Когда Джим возвращался в общий зал, на сердце у него заметно полегчало.
Обо всем этом он и думал, плетясь к таверне "Зеленая Дверь". Его собственное
положение в этом мире не сильно отличалось от положения Джона Честера среди воинов.
Вот он сам: на пальце кольцо, по которому его должен опознать какой-то английский
шпион, а ввязаться в это сомнительное предприятие Джиму пришлось только потому, что
перед его именем стоит слово "барон".
И сэр Брайен, давно знакомый с ним, и сэр Жиль наверняка видят, что Джим не
обладает ни одним из тех качеств, которыми должен обладать аристократ четырнадцатого
века, не говоря уже о рыцаре-воине. Тем не менее, похоже, они легко мирятся с этим.
Возможно, им помогает двойственное восприятие мира, позволяющее, например, Брайену
знать, что его король - пьяница и тряпка, и в то же время наделять его всеми
достоинствами, приписываемыми обычно монархам.
Внезапно Джиму пришло в голову, что Брайену это удается потому, что этот король -
его король, и в глубине души можно сделать скидку, если только не пойти на сделку с
самим собой. Наверняка точно так же дело обстоит и с леди Герондой Изабель де Шане -
дамой сердца Брайена. Он без передышки мог говорить о ней как о сказочной,
сверхъестественной, даже как о самом прекрасном, что только могло создать воображение
трубадура, а минуту спустя она становилась приземленной и в высшей степени реальной
женщиной. По-видимому, противоречия между двумя точками зрения, неразрывно
сосуществующими в его душе, он не видит. Изабель - его дама сердца. Возможно, дело в
том, что сэр Джеймс Эккерт, рыцарь, барон де Маленконтри, полумаг, абсолютно
неприспособленный ни к чему, Джеймс - друг Брайена, и это позволяет сделать скидку и
Джиму.
Сэр Джеймс задумался, не относятся ли Брайен и Жиль, которые, похоже, с каждым
днем сближались все больше, к нему так же, как Теолаф и Том Сейвер к Джону Честеру.
Может быть, они заключили между собой нечто вроде безмолвного соглашения
присматривать за Джимом и направлять его действия в правильное русло, но делать это
достаточно осторожно, чтобы не уронить его достоинства.
Лишь вывеска трактира "Зеленая Дверь" оторвала Джима от раздумий.
Путешественники вошли в общий зал, уставленный длинными, грубо сколоченными
столами со скамьями по обе стороны каждого стола. После нарастающей уличной жары
прохлада и полумрак помещения были желанны, но запах в общей зале вряд ли был
приятнее, если вообще чем-то отличался от смрада улиц и гавани. Хозяин, встретивший
рыцарей, не имел ничего общего с тем, который приютил их в "Сломанном Якоре" в
Гастингсе.
