 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
удовольствие от необходимости подчиняться и как будто совсем не обращала внимания на
его нарочитое молчание.
Тело своей единственной внучки Калеб перенес в ее спальню, где оно должно было
пролежать еще сутки. Джим, не желая рисковать понапрасну, не пустил старика в
деревню. Пусть люди узнают обо всем, лишь когда опасность минует и убийца будет
уничтожен. Что толку зря тревожить их: все равно ни деревенский констебль, ни
благонамеренные фермеры или рыбаки ничем помочь не могли.
Джим напряженно ждал наступления темноты. Обед прошел в неловком молчании.
Джиму не стоило особого труда уговорить Дейдру пораньше лечь спать, чтобы
предоставить ему возможность сделать кое-какую работу. Она не задавала вопросов и не
протестовала: очевидно, полностью доверяя ему свою жизнь и судьбу.
Им найдется о чем поговорить, когда со всем этим будет покончено. Прошедшие сутки
сблизили их больше, чем недели обычного знакомства. Завтра - Джим надеялся, что это
будет не позже чем завтра - он найдет в себе мужество задать один-единственный вопрос
и, может быть, получит право решительно сказать ей, каким должен быть ответ.
Но сначала нужно разделаться с тварью, которая ей угрожает. Уничтожить ее, прежде
чем Дейдра поймет, какой опасности подвергалась.
- Не забудьте, - повторил он, - как следует запереть дверь.
Она согласно кивнула и отправилась наверх.
Убедившись, что теперь она в безопасности, Джим достал из буфета ружье. Заряженное
отлитыми из серебра пулями, оно целый день находилось у него под рукой. Пару раз
Дейдра поглядывала на него, и чувствовалось, что она ждет объяснений. Но Джим
предпочитал отмалчиваться.
Взяв в правую руку ружье, а в забинтованную левую - фонарь, он спустился в подвал.
Сел на старый ящик у стены. И принялся ждать.
Сверху, из приоткрытой двери, сочился слабый свет. Саркофаг, темной громадой
высившийся перед Джимом, был хорошо различим.
Внезапно из дальнего угла донесся шорох. В темноте сверкнули горящие глаза.
Вздрогнув, Джим направил туда фонарь. Крыса. Она пискнула и мгновенно исчезла.
Облегченно переведя дух, Джим выключил свет. Пока перед глазами еще плыли яркие
пятна, он услышал протяжный скрип - один из тех сонных звуков, которые частенько
раздаются в старых домах, где стены и половицы едва ли не ходят ходуном, как будто
устраиваясь на ночь поудобнее, подобно тому как усталый человек, покряхтывая,
ворочается в кровати, собираясь заснуть.
Глаза привыкли к темноте, и Джим увидел, что очертания гроба изменились. Казалось,
он растет...
Крышка поднималась.
Джим щелкнул рычажком фонаря. Яркий луч высветил жуткую морду волкоподобной
твари, вылезавшей из гроба. В разверстой пасти сверкнули зубы. От пронзительного воя
завибрировали стены, крышка с грохотом свалилась на пол, и громадными прыжками
оборотень ринулся по ступенькам.
Джим рванулся за ним.
Когда, задыхаясь, он взобрался наверх, дверь была распахнута. Волк исчез.
Джим выскочил в холл и тревожно огляделся. Должно быть, оборотень на втором этаже.
Может, как раз в этот момент он алчно сопит под дверьми Дейдры... С ружьем наготове,
держа палец на спусковом крючке, Джим медленно подошел к лестнице и уже занес ногу
над ступенькой, как вдруг...
- Джим! Джим!..
Крик доносился из гостиной - пронзительный, почти исступленный, в нем звучали
мольба, и страх, и что-то еще, что Джим не мог определить. Это был голос Дейдры.
Но как она оказалась внизу? Не послушалась его - и теперь... Джим ворвался в
гостиную и застыл как вкопанный, заслоняясь левой рукой от когтей оборотня, который
