 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
будущее? - Он вынул карты. - Вам надо... просто коснуться карт:
Все с любопытством наблюдали за реакцией Марша. Критик помедлил, насмешливо
косясь на протянутую руку старика, затем оглядел попутчиков - и принял решение. Ему
был брошен вызов, и теперь Маршу явно требовалась поддержка окружающих.
- Я должен предостеречь вас, джентльмены, что это, несомненно, хорошо
отрепетированная прелюдия к какому-то дешевому трюку. Старые методы перестали
срабатывать, и эти ловкачи придумали новую... гм... хитрость.
Он презрительно глянул на Шрека:
- Мои уважаемые попутчики будут последними глупцами, если позволят вам... доктор...
но меня от этого увольте, пожалуйста, - и опять демонстративно отгородился газетой.
Шрек не обиделся. Даже не смутился. Вежливо кивнув, он отвернулся, как будто Марш
ничего и не говорил.
Но для Джима это было чересчур. Шрек напоминал несчастного старого шарманщика,
приглашенного на вечеринку и внезапно обнаружившего, что слушать-то его никто и не
желает. Тягостную напряженность, вызванную грубостью Марша, следовало как-то
разрядить. И Джим сказал:
- Я бы не прочь попробовать.
Шрек помедлил, затем спросил, очень серьезно: - Вы не боитесь?
- Боюсь?..
Джим не верил ни в гадание на картах, ни в хиромантию, не верил, что кто бы то ни
было способен предрекать будущее. Хотя, как человек свободомыслящий, и допускал, что
на свете немало фактов, нуждающихся в более тщательном объяснении - совпадений, на
первый взгляд, невероятных, но, при ближайшем рассмотрении, вполне поддающихся
анализу. Нередко незначительные события могут иметь серьезные последствия, и даже
изменить ход истории. Предположим, некий Генри Джонс, пересекая Пикадилли в
определенное время определенного дня 1880 года, попал под лошадь; его вдова, выйдя
замуж во второй раз, родила сына, который, в свою очередь, стал отцом того, кто
возглавил атаку на Сомме во время первой мировой войны, и получил "Крест Виктории",
и вернулся домой, пьяный от крови и патриотических чувств, и женился на белокурой
буфетчице, проведшей всю свою сознательную жизнь в бесплодных мечтаниях среди
накачавшихся джином посетителей, и... ну, и так далее, и так далее. Все это, конечно, не
могло быть прочитано на руке Генри Джонса или на розовой ладошке истомившейся в
ожидании рыцаря буфетчицы, ибо невозможно предвидеть все случайности и совпадения.
Если бы его родители не умерли во время второй мировой войны, когда Джим служил
во Флоте Ее Величества, то он неизбежно вернулся бы в родовое поместье на Гебридах. И
тогда он вряд ли стал бы заниматься архитектурой и не открыл бы бюро в Эдинбурге. И
если бы дом не пришлось продавать, Джим не встретил бы темноволосую женщину с
большими серыми глазами.
Между ними ничего не было. Он продавал дом - она хотела купить его. Вот и все. И
даже если бы они встретились еще раз, это все равно ничего бы не изменило.
Но - нелепая мысль вновь и вновь назойливо возвращалась к нему - если бы его
родители скончались позже, он вообще бы не встретил ее.
Одна случайность влекла за собой другую. Случайно брошенное слово рождало идею -
идея могла изменить мир.
Внезапно он понял, что доктор Шрек все еще ждет его ответа. - Чего же бояться, если
все равно от судьбы не уйти?
- Ну ладно. - Шрек неуверенно кивнул и вынул карты.
Джиму вдруг сделалось не по себе, он ощутил неприятный озноб, но убедил себя, что
причина этому - суеверный страх, живущий почти в каждом человеке. Любой, кто вырос в
туманном климате Гебрид, до конца дней не мог избавиться от тревоги, будто витающей
над островами. Джим протянул руку и резко, с вызовом, постучал пальцами по колоде.
Три раза...
