 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Шрек начал тасовать карты - неторопливо и сосредоточенно. Остальные внимательно
наблюдали. Даже Марш опустил газету и следил за происходящим - хотя и с вызывающе-
высокомерным видом.
Джим вытер внезапно вспотевший лоб. Что-то было не так в этом священнодействии:
карты, казалось, двигались сами по себе.
- Видите, - сказал Шрек, - я не властен над ними. Наоборот - они управляют мной,
заставляя мои руки двигаться, и предопределяют... вашу судьбу.
Все замерло. Руки Шрека застыли. И карты застыли. Шрек медлил, подобно тому как
стервятник не торопится нападать на свою жертву - не столько из жестокости, сколько
подвластный неумолимому року.
Наконец на чемоданчик легло четыре карты.
На первой была изображена разукрашенная колесница. На второй - Верховная Жрица.
На третьей в лучезарном сиянии Луны два волка, крадучись, пересекали бескрайнее
поле.
На четвертой застыли Красавица и Зверь, странно, до отвращения жизнеподобные.
Все это, конечно, ничего не значило - все эти карты, каждая в отдельности и все вместе.
Джим разглядывал красочные рисунки, тут же сочиняя всевозможные шутливые истории,
объясняющие смысл и порядок символов. Забава для вечеринки - не более. Жила-была
Красавица, которая лунными ночами разъезжала на колеснице, и все волки в округе
увивались за ней, и... и...
Странно, ему не удавалось отвести глаз от картинок. Они становились все крупнее.
Увеличивались на глазах. образуя видение нелепое и неотвязное. Они начали
рассказывать историю, которую он не желал слышать. Это было отвратительно, это надо
было прекратить, немедленно, сию же минуту. Но откуда картам - или Шреку? - известно
то, что они показали? Как ему (или им) удалось проникнуть в его подсознание и извлечь
эту странную полуправду, эти тайные желания, в которых он боялся признаться даже
самому себе?..
Пасть какого-то чудовища разверзлась перед ним, издевательски скалясь. Джим тонул в
пучине оживших сновидений, отчаянно и безуспешно пытаясь вырваться на поверхность.
Глава 2
Он находился в офисе. В окна ласково светило солнце, хотя когда он проходил по
Уэверли Степс, ветер пробирал до костей, едва не сбивая с ног. В кабинет Тода Каллагена
Джим вошел как раз в тот момент, когда его партнер театральным жестом потрясал
телефонной трубкой, с деланным отчаянием восклицая:
- Боже! Что они несут! Чем они только занимаются! Тод обожал делать вид, что
ненавидит телефонные разговоры и сварливых клиентов. На самом деле ему доставляло
немалое удовольствие пускать в ход все свое обаяние и одерживать верх над любым
самым вздорным заказчиком в любом, самом спорном вопросе. Он был напористым, когда
Джим оставался сдержанным, и чересчур велеречивым, когда Джим задумчиво молчал.
Им отлично работалось вместе.
Сейчас Тод, откинувшись в кресле, широко улыбался ему, приглашая войти. Весь облик
Каллагена красноречиво свидетельствовал, что в его мозгу уже созрело какоето решение.
- Ты занят?
- Работаю над проектом Маллинсона, - ответил Джим. - Это подождет. - Тод бросил
через стол письмо. - Вот - пришло сегодня утром. От этой Бидддалф, которой ты продал
свой дом.
Эта Биддалф... Ему казалось, что давняя сделка помогла ему избавиться от хрупкой
молодой вдовы с грустными глазами и от дома, многие поколения принадлежавшего
семье Джима, а теперь оказавшегося в чужих руках. Джим ощутил мгновенный прилив
интереса, но постарался это скрыть. Он не хотел, чтобы у острого на язык Тода появился
повод прохаживаться на его счет.
