 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
над этими местами. Здесь ничего не менялось.
Разве что дом принадлежал уже не Даусонам. Повозка остановилась у крыльца. Джим
расплатился с возничим, поставил чемодан на землю и поднялся по ступенькам. Рука сама
потянулась к отполированной временем дверной ручке. Но он вовремя опомнился и
взялся за шнурок дверного колокольчика.
Позвонил. Ответом была тишина. Он снова позвонил. В глубине дома раздался
невнятный шум, и опять все смолкло.
Звонить больше не имело смысла. В прежние времена этим входом никогда не
пользовались. Если его родители ждали гостей, то оставляли незапертой заднюю дверь -
друзья об этом знали и входили без звонка. А незнакомцы, незваные гости... Впрочем,
таких не было. На острове они знали всех.
Джим толкнул дверь. Медленно, с легким скрипом, она подалась.
Внезапно на плечо Джима легла чья-то рука.
- Эй!
Джим отпрянул, с трудом подавив в себе желание юркнуть за дверь, и возмущенно
обернулся.
Морщинистое лицо человека, стоявшего перед ним, могло бы показаться грозным. Кому
угодно - только не Джиму. Испуга как не бывало. Он облегченно рассмеялся:
- Калеб!
- Да ведь это мистер Джеймс! - Как дела, Калеб?
Теперь, когда Калеб Макфалейн в волнении сжал его руку, Джим наконец ощутил себя
дома. Сколько он себя помнил, столько здесь жил Калеб. Они всегда были друзьями, а
иногда, если Джим умудрялся напроказить, и сообщниками.
- Не думал, что вы вернетесь, сэр. - Миссис Биддалф хочет переделать здесь кое-что.
Не знаешь, в доме есть кто-нибудь?
Калеб меланхолично разглядывал окна, будто ожидая, что в одном из них вот-вот
появится чье-нибудь лицо.
- Пожалуй, - наконец глубокомысленно произнес он, - где-то поблизости должна быть
моя внучка. Моя внучка Вэлда. Вы ее помните?
Он позвонил. Где-то в глубине раздался металлический звон, и внезапно дверь широко
распахнулась.
В проеме стояла девушка лет девятнадцати. Золотистые кудри рассыпались по плечам,
густая челка почти скрывала глаза. Классическую красоту ее черт несколько портило
угрюмое выражение, и это неприятно поразило Джима.
"Все меняется", - подумал он. Меняется... Ибо он помнил ее веселой и бойкой
девчушкой, жизнерадостной, несмотря на отсутствие сверстников на этом безлюдном
крохотном острове. Но, возможно, монотонные осенние дожди и долгие зимние ночи
постепенно истощили запасы ее жизнелюбия.
- Вэлда, - спросил Калеб, - дома ли госпожа?
- Наверху.
Ответ был не менее суров, чем климат острова. - Ты не помнишь меня? - спросил
Джим, улыбнувшись. Она не удостоила его даже взглядом.
Входя в дом, Джим обернулся:
- Увидимся позже, Калеб.
Дверь за ним закрылась. В холле было зябко и темно, но сверху, с лестничной
площадки, падал свет: четкая, будто проведенная карандашом, светлая линия пересекала
пол.
Джим поставил чемодан и осмотрелся. Кое-что изменилось. Мебель, незатейливая и
провинциально-старомодная, сохранилась с прежних времен, но ее переставили - это вряд
ли понравилось бы его матери. Были и новые вешицы: вероятно, миссис Биддалф
привезла их с собой.
Наверху раздались шаги. Джим поднял глаза. На лестничной площадке стояла Дейдра
