 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
передвижениях огромных армий и о том, что и Восток и Запад собираются на этих
северных землях.
- С каждым днем великая битва приближается. В армии Дункана все говорят об этом.
- Арднех тоже так говорит. У тебя есть для меня сообщение от Дункана? Когти
Страйджифа достали из курьерской сумочки маленький свиток бумаги, который он
протянул Рольфу движением своего убийственного клюва.
- Тыыы произведен в чин капитана, женщина Кэтрин официально признана офицером.
И еще: то, что я сам заметил. Большие четвероногие животные движутся сюда, мнооого
впереди обеих армий. Стая животных, которых я неее знаю, и они будут здесь до рассвета.
Ночью прошел дождь, и хмурым утром западная прерия источала запах, скорее
напоминавший об осени, чем о лете. Армия Востока сворачивала лагерь, готовясь к еще
одному дню марша на север. С первыми лучами солнца Чармиана вышла из своей
палатки, настороженно следя за палаткой, в которой отдыхал Вуд. Наконец она увидела,
как он появился оттуда, одетый в мягкую дорогую мантию.
Снова для работы главного колдуна в стороне от лагеря была приготовлена круглая
площадка. В центре этой площадки на всю ночь под охраной двух солдат оставили
привязанного к железной раме Чапа.
Вуд задержался у своей палатки, совещаясь с остальными колдунами. Чармиана
воспользовалась возможностью приблизиться к ожидающей жертве. Схватив Чапа за
длинные волосы, она повернула его лицо к себе. Он зарычал, но в этом едва ли
человеческом звуке не было признаков узнавания. Глаза у него были, как у пойманного
животного. Раньше ей хотелось выцарапать эти глаза. Теперь у нее была возможность
сделать это. Но почему-то желание пропало.
Приблизился Вуд в сопровождении двух помощников, таких же молчаливых и
серьезных, как и их господин. Когда главный колдун метнул взгляд в ее сторону,
Чармиана стремительно вышла из круга. Сразу за его пределами она остановилась,
одинокая и выжидающая, как незадолго до того.
Как только были закончены некоторые предварительные приготовления, Вуд
приблизился к жертве, лежавшей на железной раме. Колдун поднял и распростер пустые
руки. Для этого жертвоприношения он не должен был пользоваться ничем столь грубо
материальным, как нож. Эту жертву следовало лишить жизни незаметно и бескровно. Ее
энергия была нужна в качестве растворителя и смазки, чтобы расплавить печати и смазать
петли тюремной двери, через которую вскоре придется пройти Орку, если в конце концов
будет решено освободить его. Теперь, чтобы извлечь энергию жизни Чапа без применения
материального оружия, Вуд пустил в ход самое тонкое искусство. Продвигаясь медленно
и осторожно, Вуд не обращал внимания на - или, по крайней мере, не останавливался,
чтобы посмаковать - реакцию жертвы, чей разум следовало прояснить, чтобы она
понимала, что с ней происходит. Смазка отчаяния должна была смешаться со смазками
страха и муки. Чап, наконец вновь обретая разум, напрягся в своих оковах и с новым,
сознательным выражением ужаса глянул вверх на человека, который начинал убивать его.
Вуд убивал в ритуальных целях так часто, что теперь это казалось ему не более
существенным, чем разбить яйцо. Пока его голос речитативом произносил заклинания, а
руки жестикулировали, разум колдуна витал в мире иллюзий. В своем воображении он
снова спускался в самую глубокую темницу. Теперь он стоял там, словно ремесленник,
мастер, смазывающий замок - хитроумный, огромный замок, который держал массивную
дверь, дверь, надежно запечатанную и закрытую решеткой, ключ от которой был спрятан
так далеко, что о нем забыли. Чтобы найти этот ключ, потребуется еще одна ужасная
церемония, но не сегодня.
За дверью, знал Вуд, шевелилось чудовище (да, он мог ощущать и слышать его через
дверь), грозное существо, сгорбленная, скользкая, выпирающая горой масса, которая
