 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
медленно вытянулась холодная черная молния. Пошел мелкий дождь.
Пока Леота сбрасывала туфли, Мур схватил с пролетающего над его левым плечом
подноса бокал и, осушив, поставил обратно.
- Похоже, здесь разбавляют напитки водой.
- Кругу приходится экономить, - сказала она. Мур заметил Юнгера. Тот смотрел на
них, стоя на краю зала с бокалом в руке.
- Я вижу Юнгера. - И я. Он еле на ногах держится. - Мы тоже. - Мур рассмеялся.
Шевелюра толстого барда представляла собой снежный хаос; левый глаз заплыл
огромным синяком. Что-то пробормотав, Юнгер выронил бокал и рухнул ничком. Никто
не пришел к нему на помощь.
- Похоже, он опять слишком увлекся.
- Бедный Юнгер, - равнодушно произнесла Леота. - А ведь мы с ним давно знакомы.
Дождь лил не переставая, и танцоры казались марионетками в руках неопытных
кукольников.
- Они летят! - закричал человек в красной мантии, и простер руки к небу. - Снижаются!
Мур не узнал этого человека. Очевидно, он был не из Круга. Все головы, способные
соображать, разом запрокинулись навстречу каплям дождя. В безоблачной зелени быстро
разрастались силуэты трех серебристых дирижаблей.
- Мы спасены!
Ансамбль, словно маятник посредине траектории, на мгновение замер и заиграл вновь:
"Спокойной ночи, леди, спокойной ночи, леди... "
- Мы будем жить!
Леота сжала ладонь Мура. -... Мы весело летим куда глаза глядят... - пели голоса. -
Куда глаза глядят, - повторила Леота.
- Мы весело летим, - сказал Мур.
-... Над синевою моря, под небом голубым...
Спустя круго-месяц после этого происшествия, едва не обернувшегося катастрофой
для Круга (то есть, в год две тысячи девятнадцатый эпохи правления Повелителя и
Президента Нашего Гамберта, через двенадцать лет после приснопамятного
моретрясения) Мур и Леота стояли у стены Обители Сна на одном из островов
Бермудского архипелага.
Светало.
- Кажется, я люблю тебя, - сказал он. - Хорошо, что любовь не требует доказательств.
- Леота прикурила от его зажигалки. - Я бы не поверила никаким доказательствам. Я
вообще ничему не верю.
- Двадцать лет тому назад я встретил на Балу красивую женщину. Я танцевал с ней...
- Пять недель тому назад, - поправила она. -... и подумал: интересно, захочет ли она
когда-нибудь выйти из Круга и снова стать человеком, и оставаться им до гробовой
доски?
- Мне и самой нередко приходят в голову подобные мысли. Особенно, когда мерзко на
душе. Нет, Элвин, эта женщина не выйдет из Круга. Во всяком случае, до тех пор, пока не
станет старой и некрасивой.
- То есть, никогда, - заключил он.
- Ты благороден. - Она выпустила к звездам струйку дыма и коснулась холодной стены.
- Когда-нибудь ее перестанут замечать, а если кто и посмотрит, то лишь затем, чтобы
сравнить ее с какой-нибудь красавицей далекого будущего. А может быть, это произойдет
скоро, если в мире вдруг изменятся критерии красоты. Как только это случится, она
пересядет из экспресса на обычный пассажирский поезд.
- И на какой бы станции она ни вышла, ее будет окружать чужой мир, - сказал Мур. -
Похоже, он ежедневно меняется до неузнаваемости. Прошлой ночью... виноват, в
прошлом году я встретил бывшего однокашника. Он называл меня "сынок", "мальчик",
"малыш" - причем не в шутку. Он основательно испортил мне аппетит.
