 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Теперь проход был свободен, и я двинулся по нему к точке пересечения переборки со
спальными полками с гибкой
плексистальной стеной, отгораживавшей реакторный отсек. В данный момент я был
благодарен судьбе за то, что я офицер. Флаеры командиров эскадрилий помещались в
нижнем ряду, почти у самого пола, так что мне было не нужно карабкаться вверх по
изогнутой стене. Не то что мне так уж не нравятся подобные
упражнения - просто уже в самом начале тренировок выяснилось, что я неважно
переношу высоту. Это никак не проявляется во
время полета, просто мне не доставляет особого удовольствия неподвижно висеть между
небом и землей.
Я не стал тратить время на проверку готовности флаера. Это забота Техников. Я умею
управлять флаером и устранять
мелкие неполадки, но сами машины - это дело Техников, как мое дело - война. Даже если
они и допустили какой недосмотр, я
все равно не смогу его обнаружить.
Вместо этого я занялся оружием. Этого не способен сделать ни один Техник. Я не хочу
сказать, что они ничего не смыслят
в войне. Они тзены, а каждый тзен из любой касты в открытом
поединке куда более достойный противник, чем любое другое
разумное существо во Вселенной. Но я Воин из касты Воинов, боевой элиты Империи, и
должен сам заботиться о своем оружии. По правде говоря, оно вряд ли понадобится мне
в
предстоящей операции, но я привык иметь его под рукой. Это греет мне душу. Как многие
другие Воины, я еще не вполне
привык к этим сверхсовременным штучкам, в таком изобилии появившимся в последнее
время. Технический прогресс обрушился на нас, подобно лавине, и традиционное ручное
оружие для меня что-то вроде спасительной соломинки. Оно связывает меня с
нашим прошлым, напоминает о Черных Болотах. Даже Верховное командование не
возражает, когда пилоты, отправляясь на
боевое задание, берут с собой ручное оружие. Командование только ограничило вес
личного багажа, который Воин может
взять с собой в полет. Никто не смеет
встать между тзеном и его оружием. В том числе другой тзен.
Удовлетворившись результатом осмотра, я забрался в машину и поудобней устроился в
плавающем кресле. С тихим вздохом
задвинулась дверца. Я ждал, когда на приборной панели
загорится сигнальная лампочка и погаснут огни в отсеке. Это будет означать, что легион
готов начать операцию.
В отличие от колониальных кораблей, транспорт, в котором мы сейчас находились,
выглядел абсолютно пустым и
безжизненным. Здесь нет места ничему, что не является жизненно необходимым для
нашей задачи. Но из-за этого не на чем остановить взгляд, сосредоточить внимание в
последние
минуты перед стартом. Так что мысли против моей воли
обратились к предстоящей операции. "Против моей воли" вовсе не означало, что во мне
слаб боевой дух или что я боюсь за
свою жизнь. Ведь я тзен. Однако мне не нравится сама идея
геноцида.
Наконец обе стены - та, на которой был закреплен мой флаер, и та, что напротив, -
завибрировали и стали менять очертания. Операция началась. Стены медленно
выпрямлялись, превращая перечеркнутую параболу отсека в узкий и длинный
равнобедренный треугольник. Теперь флаеры на моей стороне почти совместились с
