 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Вот всадники подлетели к тому месту, где оно легло на траву... И неожиданно передние
лошади с жалобным ржанием кувырком покатились по земле, подминая всадников.
Раздались пронзительные крики испуга и боли. Никто из упавших не встал. И прежде чем
бешено мчавшиеся
степняки сумели остановить разгоряченных коней, больше половины
отряда остались лежать на земле...
Бусурманы замялись. Они гарцевали возле рокового места, не рискуя двигаться вперед. А
когда Манайя сам пошел к ним, они не
выдержали, развернули коней и умчались прочь. Александра очень заинтересовало, что
же произошло. Как, впрочем, и Гелайма.
Жуткое зрелище предстало перед ними. Там, где колдовской порошок упал на траву, она
превратилась в железную. Из земли торчали
окровавленные ножи и наконечники копий. Александр неосторожно дотронулся до
холодно поблескивающей травинки и раскроил себе палец как бритвой. Немудрено, что
никто из упавших в эту траву не поднялся. Железная трава уложила степняков куда лучше
копий и
стрел. Все кругом было залито кровью.
-- Вот так, -- торжествующе усмехнулся Манайя, заметив растерянность стражников.
Гелайм недобро ощерился. Похоже, начальник стражи ненавидел всех и вся.
-- Ты сильный человек, но не всемогущий.
-- Как видишь, мне не требуется оружие.
-- Однако вряд ли ты сможешь словом одолеть саблю.
Похоже, перед Александром разыгрывали действие старого спектакля. Аримаспы стояли
друг против друга, как взъерошенные петухи,
готовые ринуться в драку. Первым не выдержал Гелайм. Он проворчал нечто
нечленораздельное, повернулся и зашагал к каравану.
Когда Александр рассказал об этом Ратибору, тот долго молчал.
-- Мне кажется, -- наконец медленно произнес он, -- что более всего нам следует опасаться
именно Айзии.
-- Айзии? -- Александр презрительно махнул рукой. -- Вот уж не подумал бы.
-- Эти двое нам ясны и понятны. Самое большое, на что способен Гелайм -- ударить
мечом в спину. Это опасно, но не более того. Манайя обладает колдовской мощью, но не
более. Любой силе можно противопоставить такую же силу. Но на что способен Айзия, я
не
вижу.
Александр с сожалением покачал головой. Страшный день не прошел для Ратибора
бесследно. кажется, он немного повредился рассудком.
-- Все-таки я полагаю, что ты ошибаешься.
Ратибор упрямо тряхнул кудрями.
-- Эти двое для меня прозрачны, как веницейское стекло. Злоба и зависть -- вот что такое
Гелайм. Самовлюбленность -- вот что такое Манайя. Но старшину каравана закрывает от
моего взора
непроницаемая пелена тумана.
