 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
лотоса, сомкнутыми над источником бед и наслаждений, подобно ладоням, заключащим в
себе родник неиссякаемый", как именуется жопа в одном гомосексуально-эзотерическом
труде.
Однако я предпочитаю называть жопу жопой, поскольку это научный термин,
зафиксированный в ицхаковой темпоральной
лингвистике. "Жопой чую", говорили предки. Они ясно отдавали себе отчет в том, чем
именно чуяли. Если бы они чуяли "мясистыми лепестками лотоса", то так бы и
выражались: мол, мясистыми
окрестностями ощущаю. Предки - они тоже не дураки были, хотя искусственного
интеллекта не изобрели. Им жопы хватало.
Разумеется, Ицхак мгновенно озаботился запатентовать свое открытие и защитил две
диссертации: спафариевскую и
магистерскую. После этого он начал давать интервью везде, где брали, и пописывать
статейки в научно-популярные журналы. Все его статейки так или иначе были посвящены
жопе: "Жопа как
рупор прогресса", "Жопа - тончайший уловитель колебаний
космических энергий", "Жопа и фазы Луны", "Неизведанная жопа", "Еще раз о жопе" и
так далее.
Читать их мне было странно и в то же время приятно. Не только потому, что писал
Ицхак доходчиво, внятным, прозрачным языком, не без остроумия и в то же время
глубоко научно. Но и потому, что все эти перлы были посвящены именно моей жопе.
Жопу изучали студенты. Ицхак стал получать неплохие
прибыли от высших научных учреждений. Приезжали практиканты из страны Миср, из
Ашшура и даже откуда-то с севера - те были черные, как сапог.
Все они благоговейно созерцали мою жопу, разглядывали кривые колебаний,
переписывали в блокнотик данные. Ицхак с
важным видом водил указкой по кривым, подробно останавливаясь на пиках и впадинах.
Время от времени указка от графика
переходила на мою жопу, деликатно устремляясь то к одной, то к другой точке, а затем
вновь обращалась к наглядно
представленным данным.
В день Сина менеджер - довольно скучный, стертый молодой человек - выкладывал
Ицхаку на стол пачку заказов. У нас было
довольно много постоянных клиентов, в том числе два крупных
частных банка.
В день Мардука я восходил на открытую площадку обсерватории, обнажал орудие
прогнозирования, подставляя его всем четырем ветрам. Приборы с датчиками, издав
чмоканье,
приникали к моей драгоценной жопе резиновыми присосочками. Приятное щекотание от
слабого тока начинало тихонько
потряхивать мясистые лепестки.
Я замирал, отключив сознание, и полностью отдавался на волю стихий. Внизу, в
лаборатории, оживал самописец. С тихим тараканьим стуком бегал вверх-вниз по
длинному ватманскому
листу, вычерчивая пики и впадины в сложной системе координат. Систему разработали
мы с Ицхаком. Он называл мне
показатели, например, курс валют, динамика цен на
нефтепродукты, колебания в добыче нефрита и золота, урожайность злаковых на предмет
долгоносика, уровень воды в Евфрате - и так далее. А я располагал эти показатели на осях.
Данные мы зашифровывали, чтобы их не могли похитить
конкуренты. Ицхак довольно бойко писал по-мисрски. И добыл гдето конвертор,
переводящий клинопись в иероглифы. Мы забивали
