 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Посланец матушки был приблизительно моих лет. Верхняя губа пухлого рта оперена
черной щетинкой, темные глаза глядят из-под
широких бровей.
- Господин Даян... - в третий или четвертый раз повторил он. Меня зовут Даян. Это
древнее и славное вавилонское имя.
Нужно ли говорить, что уже в детском дошкольном учреждении мое имя переделали в
"Баяна", да так и повелось. Я и не сопротивлялся. - Слушай, ты, - сказал я детине. -
Сколько у тебя денег, а?
У него оказалось три сикля. На противопохмельные колеса
хватит. Если брать не самые дорогие.
- Брат, - сказал я проникновенно и взял его за руку. - Дуй в аптеку...
И объяснил, зачем. Он внес меня в квартиру, помог улечься на диван, подал воды и
ушел в аптеку. Я бессильно смотрел на дверь, которую он забыл
за собой закрыть, и терзался от сквозняка.
Детина вернулся через час. Объяснил, что искал аптеку. Вместе с ним притащилась
вечно беременная серая кошка, жившая в нашем подвале.
Предки кошки были породистыми голубыми тварями из храма Исет, а эта была
плодом любви священной храмовой кошки с
каким-то безродным полосатым сердцеедом.
Каждые два месяца Плод Любви исправно наводняла двор маленькими плодами своей
любви. Любила она много и
разнообразно. Что, естественно, отражалось на плодах. Детина выпихнул кошку,
незлобиво поддев ее ногой под брюхо, и захлопнул дверь.
- Давай, - сказал я, слабо барахтаясь на диване. Он подал мне таблетку, растворив ее в
воде. Таблетка шипела и плясала. У нее был мрачный, средневековый вид. Именно так
травили королей в одном историко-приключенческом сериале.
Я выпил, отдал стакан и лег, закрыв глаза, - ждать, пока полегчает. Детина
громоздился надо мной.
Я открыл глаза.
- Слушай, - сказал я детине, - а кто ты такой? А?.. Вот тут и открылась страшная
правда.
- Ваш раб, господин, - сказал детина. - У меня нет рабов, - сказал я. - У меня
принципиально не может быть рабов. Я аболиционист.
- Ваша высокочтимая матушка так и говорила - ну, этому, на бирже... Как их? Агенту, -
поведал детина. - Мол, мой сын против рабства, но хочу сделать ему подарок... От
материнского подарка, мол, не откажется... У него, мол, - ну, у вас то есть, - в квартире не
хватает хозяйской руки...
Так. У меня в квартире не хватает хозяйской руки. Поэтому мне не позволили
жениться, а вместо того подсунули чужого
человека, чтобы он сделался этой самой хозяйской рукой в моем доме... Подсунули,
пользуясь моей сегодняшней слабостью. В
другой день я просто спустил бы его с лестницы. А сегодня я мог только одно:
расслабленно стонать.
Естественно, я сразу же возненавидел своего раба. Все в нем было противное. И
брови эти его широкие, блестящие, будто маслом намазанные. И щетина над губой. И
ямка в пухлом подбородке.
- Уйди, - сказал я. Он растерялся.
- Куда я пойду, господин? - Куда-нибудь, - пояснил я. - Чтобы я тебя не видел. И
заснул.
Я проснулся, когда уже стемнело. Во рту было гадко, но голова не болела и острая
