 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИИИЖУУУ...
- Да? - искренне поразился Мурзик. Его маслянисто-черные брови поползли вверх, по
мясистому лбу зазмеились морщинки.
- Да, - повторил я. - Твоим рабским умишком этого не
охватить, Мурзик, но, представь себе, свободный человек,
гражданин Вавилона, избиратель и налогоплательщик, может не любить сардельку с
макаронами... Кстати, эти сардельки делают из туалетной бумаги, а мясной запах
фальсифицируют, поливая
туалетную бумагу кровью. А кровь берут со скотобойни... И там, между прочим, повсюду
ходят крысы. У моей матушки одна
знакомая нашла в сардельках крысиный хвост.
- Я не знал... - растерянно проговорил Мурзик. Совсем почеловечески. - Ну, то есть, я
не знал, что можно не любить
сардельки... Меня никогда не кормили сардельками...
- Ну так жри!.. - рявкнул я, отпихивая от себя тарелку. - Подавись!..
- Можно? - Да!!! - заорал я страшным голосом. Мурзик потрясенно взял с моей
тарелки сардельку, повертел ее в пальцах и, трепещущую, сунул в рот. Пососал.
Я отвернулся. Мурзик с сочным чавканьем прожевал сардельку. Когда я снова
повернулся, мой раб уже наматывал на свой толстый палец макароны, вытягивая их из
моей тарелки.
Я взял кетчуп и полил его палец.
- Спасибо, господин, - пробормотал Мурзик с набитым ртом. И сунул палец в рот.
Макароны повисли по углам его широких губ.
- Милосердный Мардук... - простонал я.
Раб шумно проглотил макароны. Я ждал - что еще отмочит Мурзик.
Мурзик взял мою тарелку и слизал масло, прилипшее к краю. Нос у него залоснился.
- Я голоден, - напомнил я, нервно постукивая пальцами по столу.
Мурзик подавился. Он покраснел, глаза у него выпучились. Я испугался - не блеванул
бы.
- Может, пиццу? - прошептал Мурзик между приступами кашля.
- Да ты готовить-то умеешь, смерд? - заревел я. Я так ревел, что люстра из
фальшивого хрусталя тихонько задребезжала у меня
над головой. - Тебя, между прочим, как квалифицированную
домашнюю прислугу продали! С сертификатом! Для чего к тебе сертификат приложен?
Любоваться на него?
Мурзик стал бледен, как молоко. Даже синевой пошел. Залепетал:
- В супермар... кете... От фирмы "Истарванни"... Пицца... По восемь сиклей...
Вот тут-то первое подозрение относительно Мурзика превратилось в железную
уверенность. В стальную. В такую, что и в космос слетать не стыдно - вот какую.
- А теперь, - объявил я, доставая кофеварку, - ты расскажешь мне правду.
- Ка... кую правду? Он действительно испугался. Я был доволен. - Кто ты такой?
- Ваш раб, господин. Мурзик чуть не плакал. Я был очень доволен.
- Я могу подвергнуть тебя пыткам, - сообщил я и включил кофеварку. Она зашипела,
исходя паром.
- Можете, господин, - с надеждой сказал Мурзик. - Но я не стану этого делать, -
продолжил я.
- Спасибо, господин.
Мурзик снова запустил палец в тарелку. Макароны уже остыли.
- Сними рубашку, - велел я. - Что?
- Рубашку сними! - заорал я. Люстра опять дрогнула. Кофеварка зашипела и начала
плеваться в хрустальный бокал в виде отрубленной головы
сарацина. Сарацин постепенно чернел.
