 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
легиона. Здесь пили офицеры, а там в саду - солдаты; очень часто я приглашал солдат
также сюда на веранду. Верьте, что мне очень часто приходилось встречать интересных
типов: людей, прошедших через огонь и воду и наряду с ними детей, которые ищут
материнской ласки. Легион был для меня настоящим музеем, моей толстой книгой, в
которой я всегда находил новые сказки и приключения. Ведь молодые все рассказывали
мне: они были рады, когда им удавалось застать меня одного, и тогда они раскрывали мне
свою душу. Вот видите ли, это действительно правда, что легионеры любили меня не
только за мое вино и за несколько дней отдыха у меня в доме.
Тогда французы не заходили еще так глубоко в стану, как теперь. Последняя стоянка
их находилась лишь в трех днях езды отсюда вверх по Красной Реке. Но даже в
Эдгархафене и в ближайших местностях стоянки были опасны. Дизентерия и тиф,
конечно, свирепствовали в этой сырой местности, а на ряду с этим - тропическая анемия.
Вы знаете эту болезнь и знаете, как умирают от нее. Появляется легкий, едва заметный
жарок, от которого пульс бьется чуть-чуть скорее обыкновенного, но этот жарок не
проходит ни днем ни ночью. Аппетит пропадает, больной становится капризным, как
хорошенькая женщина. Хочется спать, спать - пока наконец не появится призрак смерти, и
больной радуется этому, потому что надеется наконец выспаться вволю. Те, кто умерли
от анемии, остались в выигрыше в сравнении с теми, которые погибли иным образом.
Боже, - конечно, нет никакого удовольствия умереть от отравленной стрелы, но тут по
крайней мере смерть приходит через короткий срок. Но немногие умерли и этой смертью -
быть-может, один из тысячи. Этому счастью могли позавидовать другие, кто живыми
попались в руки желтым собакам. Был некий Карл Маттис, немецкий дезертир, кирасир,
капрал первого батальона, красивый парень, который не знал страха. Когда стоянка
Гамбетты была осаждена неприятелем, он взялся с двумя другими легионерами пробиться
сквозь неприятеля и принести известия в Эдгархафен. Однако ночью их открыли и
одного убили. Маттису прострелили колено; тогда он послал своего товарища дольше, а
сам боролся против трехсот китайцев, в течение двух часов прикрывая бегство товарища.
Наконец они поймали Маттиса, связали ему руки и ноги и привязали его к стволу дерева,
там, на плоском берегу реки. Три дня он там лежал, пока наконец его не съели крокодилы,
медленно, кусок за куском, и все-таки эти страшные животные были милосерднее своих
двуногих земляков. Год спустя желтые собаки поймали Хендрика Ольденкотта из
Маастрихта, богатыря семи футов вышины, невероятная сила которого погубила его: в
пьяном состоянии он одним кулаком убил своего родного брата. Легион мог спасти его от
каторги, но не от тех судий, которых он здесь нашел. Там, в саду, мы нашли его еще
живого: китайцы взрезали ему живот, вынули из него внутренности, наполнили живот
живыми крысами и снова искусно зашили. Лейтенанту Хейделимонту и двум солдатам
они выкололи глаза раскаленными гвоздями; их нашли полумертвыми от голода в лесу;
сержанту Якобу Бибериху они отрубили ноги и посадили его но мертвого крокодила, как
бы подражая казни Мазепы. Мы выудили его из воды возле Эдгархафена: несчастный
промучился еще в госпитале три недели, пока наконец не умер. Довольно ли вам этого
списка? Я могу его продолжать да бесконечности. Здесь разучиваешься плакать; но если
бы я пролил хоть две слезы за каждого, то я мог бы наполнить ими такую большую бочку,
каких нет в моем погребе. А та история, которую представляет собой шкатулка, - не что
иное, как последняя слеза, переполнившая бочку.
Старик придвинул к себе шкатулку и открыл ее. Он стал перебирать длинными
ногтями марки, потом вынул одну из них и протянул мне:
- Вот, посмотрите, это - герой.
На круглой перламутровой марке был изображен портрет легионера в мундире. Полное
лицо солдата имело поразительное сходство с изображением Христа на крышке шкатулки;
на обратной стороне марки были те же инициалы, что и на дощечке над головой
Распятого: K. V. K. S. II. C. L. E.
Я прочел "К. фон-К., солдат второго класса иностранного легиона". - Верно, - сказал
