 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Мартинус! - вскричал банкир. - Неужели ты хочешь погасить долг? Откуда у тебя
столько денег?
- Возвращаю все целиком, - ухмыльнулся Пэдуэй. - Надоело платить десять процентов,
когда можно обойтись семью с половиной.
- Что? Где это ты найдешь такой смехотворно малый интерес? - У твоего уважаемого
коллеги Эбенезера. Он сам мне предложил. - Ну, не ожидал я от Эбенезера... Если это
правда, то и я могу согласиться на такой процент.
- Придется тебе сделать предложение получше - заработав столько на продаже моей
арифметики!
- Послушай, Мартинус, я поступил вполне законно... - Не спорю.
- Ну, хорошо. Должно быть, такова воля Господа нашего. Я предлагаю семь и четыре
десятых.
Пэдуэй презрительно рассмеялся. - Тогда семь. Но это мое последнее слово! Снова
зашел в гости Невитта.
- Поправился, Мартинус? Отлично, я знал, что ты парень крепкий. Не хочешь сходить
со мной на бега, поставить солид-другой? А потом ко мне в поместье на денек?
- Я бы с удовольствием, да надо верстать "Время". - Верстать?.. - переспросил
Невитта. Пэдуэй объяснил. - Ха-ха-ха! А я подумал, что ты забавляешься с подружкой по
имени Темпора... Давай тогда завтра к ужину.
- Как мне добраться?
- У тебя есть верховая лошадь? Ладно, пришлю за тобой Германна. Но учти - я не
желаю, чтобы он вернулся ко мне на крыльях!
- Это привлекло бы слишком много внимания, - серьезно сказал Пэдуэй. На
следующий день Пэдуэй, в новеньких византийских башмаках из невыделанной кожи,
восседал на кобыле, которую вел Германн. Любуясь заботливо ухоженными землями
вдоль Фламиниевой дороги, Мартин невольно думал: скоро грядут Темные века, и вся эта
красота превратится в бесплодную пустыню...
- Как вчерашние бега? - спросил он, желая отвлечься от тягостных мыслей. Германн,
оказалось, едва мог связать по латыни несколько слов.
- О, хозяин был чертовски зол. Его послушаешь". прямо настоящий спортсмен. Но
терпеть не может проигрывать. Потерял на лошади пять сестерций. Рычал как... прямо как
лев с больным брюхом. На пороге дома Пэдуэя встречали приятная полная женщина -
жена Невитты (вовсе не говорившая по латыни) и его старший сын Дагалайф - офицер,
приехавший к родителям в отпуск. Поданный ужин полностью соответствовал всем
слухам о легендарном готском аппетите. После вонючей браги, распространенной в Риме,
Пэдуэй с удовольствием выпил вполне приличного пива.
- У меня есть и вино, если хочешь, - предложил Невитта. - Спасибо. Признаться,
итальянским вином я сыт по горло. Римляне превозносят его сорта и изысканные
ароматы, но по мне вся эта кислятина на один вкус.
- Согласен! Тогда, может, капельку душистого греческого? Пэдуэй содрогнулся.
- А, и я того же мнения! - воскликнул Невитта. - Разве настоящий мужчина пьет вино с
благовониями? Держу эту бурду только для Лео Веккоса и других знакомых греков.
Кстати, надо рассказать ему о том, как ты вылечил меня от чихания. Лео наверняка
придумает какую-нибудь мудреную теорию!
- Скажи, Мартинус, - заговорил Дагалайф, - что ты думаешь о предстоящем ходе
войны?
Пэдуэй пожал плечами. - Я знаю лишь то, что известно всем. У меня нет телефонной
связи... то есть, я хотел сказать, у меня нет связи с небесами. Можно предположить, что к
августу Велизарий подойдет к Неаполю, Силами он располагает небольшими, но побить
его будет чертовски трудно.
- Ха! - презрительно воскликнул Дагалайф. - Побьем как миленького! Горстка греков -
ничто перед единым готским народом.
