 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Так же рассуждали и вандалы, - сухо обронил Пэдуэй. - Верно, - согласился
Дагалайф. - Но мы не совершим ошибок вандалов! - Не знаю, сын, - мрачно произнес
Невитта. - По-моему, мы их уже совершаем - или другие, еще похлеще. Наш король может
только судиться с подданными да кропать стишки на латыни. Лучше б он был
безграмотен, как Теодорих! Впрочем, - смущенно добавил Невитта, - я и сам умею читать
и писать. Мой отец пришел сюда с Теодорихом из Паннонии и больше всего на свете
любил поразглагольствовать о священном долге готов: защищать Римскую цивилизацию
от дикарей-франков. Старик готов был в лепешку разбиться, но дать мне латинское
образование. Спору нет, порой оно на пользу. И все же в ближайшие месяцы, боюсь,
нашему королю скорее понадобится умение вести в бой конницу, чем склонять "amo-
amasamat".
ГЛАВА 5
Пэдуэй возвращался в Рим в самом прекрасном расположении духа. Впервые, не
считая деловых визитов к Томасусу-сирийцу, он побывал в гостях! А Мартин, несколько
холодный внешне, в глубине души был человеком общительным... Он спешился и отдал
поводья Германну, даже не обратив внимания на трех угрюмых типов, что стояли возле
изгороди у его дома на Длинной улице.
Путь преградил бородатый мужчина, самый солидный из трех поджидавших. В его
руке был лист бумаги - настоящей бумаги, наверняка от обученного Пэдуэем валяльщика,
- с которого он вслух читал:
-... среднего роста, каштановые волосы, карие глаза, нос крупный. Говорит с акцентом.
- Бородач резко вскинул голову: - Мартинус Падуанский? - Sic. Quis est?
- Ты арестован. Следуй за мной. И без шума! - Что?! Кто... почему...
- Приказ префекта города. По обвинению в колдовстве. - Но... но... Эй! Не имеете...
- Я же сказал: без шума!
Двое зашли с боков, подхватили Мартина под руки и повели ею по улице. Когда он
попытался воспротивиться, они вытащили короткие дубинки. Пэдуэй в отчаянии завертел
головой. Германн уже скрылся за поворотом. Фритарика тоже не было видно: разумеется,
спал, как обычно. Пэдуэй набрал полную грудь воздуха, приготовившись закричать, но
мужчина справа угрожающе взмахнул дубинкой. Воздух пришлось с шумом выпустить.
Тюрьма стояла на Капитолийском холме. Безучастный чиновник немедленно
потребовал назвать имя, возраст и адрес. Пэдуэй до сих пор был точно в тумане. Мозги
работали на высоких оборотах, однако явно вхолостую. Почему-то вспомнилось, что
арестованный имеет право позвонить адвокату... В сложившейся ситуации эти полезные
сведения вряд ли могли пригодиться.
Низкорослый, но очень подвижный итальянец, развалившийся на лавке, при
появлении Мартина резко вскочил на ноги.
- Колдовство? С участием чужестранца? Похоже, это ко мне. - Нет-нет, - возразил
чиновник. - Вы, представители центра, ведаете делами, затрагивающими исключительно
готов. Этот человек не гот; по его словам, он американец.
- Изучи получше правила! Под нашу юрисдикцию подпадают все особо тяжкие
преступления с участием чужестранцев. Поступил сигнал о колдовстве? Значит
арестованным буду заниматься я.
Низкорослый решительно двинулся к Пэдуэю. Мартину, надо сказать, очень не
понравился термин "особо тяжкие преступления".
- Не валяй дурака! Ты что, потащишь его на допрос в Равенну? У нас отличная камера
пыток!
- Я выполняю свой долг, - отчеканил представитель центральной власти. Он взял
Пэдуэя за руку и потащил его к двери. - Идем, колдун. Мы покажем тебе настоящие
пытки. Эти римские недоучки ни черта не смыслят.
- Боже всемогущий! Ты с ума сошел?! - Чиновник сорвался с места и схватил Пэдуэя за
