 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Э-э... скоро. Да, полагаю, скоро. - Пэдуэй икнул. Потом посмотрел на крупные босые
ступни девушки и сдвинул брови, - Только - ик! - еще одну минуту, моя тяжеловесная
дриада. Давай-ка взглянем на твои ноги. - Ее подошвы были черными. - Нет, не годится, 0,
нет, просто исключено, моя похотливая амазонка. Такие ноги - непер... непреодолимое
психологическое пр... пр-пятствие.
- Чего?
- Омоем нижние конечности, о жрица любви! - Я не понимаю!
- Неважно, я сам не понимаю... Суть в том, что тебе сперва надо вымыть ноги.
- Этого требует твоя вера? - Скажем так. Ч-черт! - Пэдуэй свалил кувшин и чудом
поймал его на лету. - Ну-с, моя царица благовоний...
Джулия хихикнула.
- Ты самый хороший мужчина на свете! В жизни ничего подобного не слышала...
Пэдуэй разлепил веки и сразу все вспомнил. Самочувствие было отличное. Он
настороженно прислушался к своей совести. Та тоже чувствовала себя превосходно.
Мартин потянулся и сел, склонившись над девушкой, занимавшей две трети его не
слишком широкого ложа. От резкого движения сползло покрывало и обнажились большие
груди Джулии, а между ними - кусочек ржавого железа, подвешенный на спускавшейся с
шеи веревочке. По ее словам, это - гвоздь из креста святого Андрея...
Пэдуэй улыбнулся. К перечню простейших механических новшеств, которые он
собирался ввести в быт, еще бы добавить еще пункт-другой. Ну а пока...
Из густой поросли волос под мышкой Джулии появился мохнатый серый паучок
размером с булавочную головку. Светлый на фоне золотисто-коричневой кожи, он
медленно полз...
Пэдуэй вскочил с постели и, весь скривившись от отвращения, торопливо натянул
одежду, забыв даже умыться. В комнате смердело. Рим, должно быть, притупил его
обоняние, иначе он давно заметил бы этот неприятный удушающий запах...
Проснулась Джулия. Мартин что-то неразборчиво пробормотал и выбежал за дверь.
Два часа он провел в публичных банях. Вечером робкий стук Джулии вызвал громкие
крики и категорическое приказание убираться прочь и больше не подходить к его
комнате. Девушка подозрительно засопела; тогда Пэдуэй выскочил на порог.
- Еще раз всхлипнешь, и ты уволена! - рявкнул он и с треском захлопнул дверь.
Джулия повиновалась, но с тех пор кидала на него по вечерам злобные взгляды.
Возвращаясь в воскресенье из Ульлиевой библиотеки, Пэдуэй застал у своего дома
безмолвную толпу зевак. Он внимательно оглядел дом и не увидел ничего такого, что
могло бы привлечь внимание.
- Скажи, незнакомец, - обратился Мартин к ближайшему мужчине, - почему вы так
странно смотрите на мой дом?
Мужчина молча окинул его взглядом, и толпа стала медленно - по двое, по трое -
расходиться.
В понедельник не явились два работника. К Пэдуэю подошел Нерва и, робко
кашлянув, сказал:
- Полагаю, тебе следует знать, достойный Мартинус... Вчера, как обычно, я был на
обедне в церкви архангела Гавриила...
- Ну?
- Отец Нарциссий читал проповедь о колдовстве - говорил о людях, которые
прибегают к помощи демонов и пользуются нечестивыми приспособлениями. Очень
странная была служба. По-моему, он имел в виду тебя, хозяин.
Пэдуэй встревожился. Конечно, нельзя исключить случайности, но он был уверен:
Джулия решила снять с души грех совокупления с колдуном и исповедалась. Первая
проповедь привела верующих поглазеть на логово нечистой силы. Еще две или три...
Толпы религиозных фанатиков Мартин боялся больше всего на свете - оттого,
безусловно, что их мыслительные процессы разительно отличались от его собственных.
