 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Усилились прогреческие настроения, появились едкие нападки даже на меня. На меня!
Так что впредь своим телеграфом не пользуйся - по крайней мере пока идет война.
- Но, господин, он будет полезен армии... - Ни слова больше, Мартинус. Я запрещаю.
Что-то еще... Ах, да! С тобой хочет познакомиться мой драгоценный Кассиодор - великий
ученый! Ты останешься отобедать с нами?
Так Пэдуэй познакомился с префектом преторий - хрупким, безгрешного вида
старичком-итальянцем. И сразу оказался втянут в живой и долгий разговор об истории,
литературе и перспективах издательского дела. К немалой своей досаде Мартин
обнаружил, что получает огромное удовольствие от этих схоластических споров. Он
понимал, что потакает старым маразматикам, проявляющим преступное безразличие к
судьбам страны, однако ему так хотелось побеседовать на отвлеченные темы!.. Через
несколько часов, собравшись уходить, Пэдуэй предпринял попытку завести разговор о
неотложных военных приготовлениях. Это, разумеется, оказалось бесполезно, но совесть
его была чиста.
Разлетевшаяся весть о его близком знакомстве с королем и префектом произвела на
патрициев большое впечатление. Знатные римляне стали раскланиваться с Мартином и
даже звать на скучнейшие обеды, которые начинались в четыре пополудни и тянулись до
глубокой ночи.
Слушая пространную пустопорожнюю болтовню и еще более пространные застольные
речи, Пэдуэй невольно думал, что "цивилизованный" житель ХХ века, любящий
поразглагольствовать на сытый желудок, мог бы брать у этих людей уроки напыщенной,
витиеватой и совершенно бессмысленной риторики. Судя по определенной нервозности
хозяев и гостей, римская элита все еще принимала Мартина за некое чудовище -
курьезное, но ручное и мало-мальски воспитанное, знакомство с которым может оказаться
полезным.
Даже Корнелий Анций прислал долгожданное приглашение в гости. Он не извинялся
за выказанное в библиотеке пренебрежение, однако в очень деликатной форме давал
понять, что инцидент не забыт.
Пэдуэй усмирил гордыню и приглашение решил принять - уж очень хотелось ему
вновь пообщаться с хорошенькой брюнеткой. Когда подошло время, он встал из-за стола,
вымыл руки и велел Фритарику собираться.
Гот был поражен до глубины души.
- Как, ты собираешься идти пешком в дом благородного римлянина?! - Конечно. Тут
рукой подать.
- О достойнейший хозяин, это просто невозможно! Так не делают! Я знаю, сам как-то
работал у патриция. Необходимо прибыть в паланкине или, по крайней мере, на лошади.
- Ерунда! К тому же у нас всего одна лошадь. Ты же не хочешь бежать за мной следом?
- Н-нет. То есть мне-то все равно, но это уронит твое достоинство, если свободный
слуга будет плестись на своих двоих, точно последний раб.
"Проклятый этикет! " - подумал Мартин.
- Хозяин, а как насчет нашей рабочей лошади? - с надеждой предложил Фритарик. -
Крепкое и упитанное животное. Издалека его можно принять за тяжелого кавалерийского
коня.
- Что?! Останавливать мастерскую ради каких-то идиотских приличий... Пэдуэй
поехал на рабочей лошади. Фритарик оседлал верховую клячу.
Мартина провели в большую, помпезно украшенную комнату. Из-за прикрытой двери
кабинета доносился голос Анция, нараспев читающего зычные пентаметры:
Богиня-воительница трон подобающий заняла Грудь дерзновенно открыта,
Златая корона на голове.
Сзади, из-под шлема просторного, на спину ее Спадали роскошные волосы,
будто река...
