 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
состоящая из гуннов, мавров и анатолийцев, под командованием славянина, работающего
на выходца из Далмации, который правит в Константинополе и не имеет никакого
отношения к Риму, - эта армия называет себя Армией Римской Республики, и ничего
странного в этом никто не видит!
Пэдуэй встал, крякнув под тяжестью плетеной кольчуги, с помощью тригонометрии
прикинул расстояние до вражеского лагеря и, мысленно отсчитав от него четверть мили -
радиус действия "Брунгильды", - определил место для установки катапульты. Из лагеря
доносились обрывки песен. Очевидно, план Мартина - "забыть" под носом у
византийских фуражиров телегу, груженную бренди, - успешно сработал, несмотря на
известную неприязнь Велизария к пьяным солдатам.
Принесли мешки с серной пастой. Пэдуэй взглянул на часы, благополучно
извлеченные из тайника в стене, - почти полночь.
- Все готово? - спросил он. - Поджигайте первый. Мешок положили в ложку,
подожгли промасленные тряпки, и Пэдуэй лично дернул за пусковой шнур. "Сссс-бомм! "
- сказала "Брунгильда". Воздух прочертила огненная парабола. Мартин взбежал на
вершину холма, который закрывал их позицию. Как мешок влетел в лагерь, он не видел,
но пьяные песни прекратились, а вместо них возник гул, будто кто-то потревожил осиное
гнездо. Сзади в темноте защелкали бичи, заскрипели веревки - в систему блоков и
шкивов, придуманную Пэдуэем для скорейшего взведения рычага, впряглись лошади.
"Сссс-бомм! " Тряпки погасли, и мешок ушел к врагу невидимый и безвредный. Ничего,
через несколько секунд последует другой. "Сссс-бомм! " Гул набрал силу, стали слышны
отдельные крики,
- Лиудерис! - позвал Пэдуэй. - Давай команду!
Во вражеском лагере заржали лошади - двуокись серы пришлась им не по нраву.
Хорошо, можно надеяться, что византийская конница будет дезорганизована. Среди
общего шума Пэдуэй различил лязг и бряцанье выступивших готов. В лагере что-то ярко
загорелось, и языки пламени высветили подбирающихся к противнику готских солдат -
рот и нос каждого закрывала мокрая тряпка, а большие круглые щиты для распознавания
были выкрашены в белый цвет. Отблески оранжевых огоньков тлеющей серы играли на
шлемах и обнаженных мечах. Уж что-что, а напугать такое воинство могло кого угодно.
Когда готы подошли к лагерю, шум усилился десятикратно: добавилась симфония
кузнечного перезвона мечей. Потом атакующие и обороняющиеся смешались, и уследить
за боем стало невозможно.
Один из механиков доложил, что мешки с серой кончились, - Что нам теперь делать?
- Ждите дальнейших распоряжений, - ответил Пэдуэй. - Но, капитан, мы хотим
драться! Так ведь всю забаву прозеваем! - Ni! Нельзя! Кроме вас никто не умеет
обращаться с катапультой. Я не могу рисковать ценными людьми.
- Ха! - раздался голос в темноте. - Не вступить в бой - что за трусость! Пошли, ребята.
Ну его к черту, этого Загадочного Мартинуса!
И не успел Пэдуэй опомниться, как двадцать специально обученных механиков
трусцой побежали к лагерю,
С досадой плюнув, Пэдуэй отправился на поиски Лиудериса. Командующий восседал
на лошади перед большим отрядом копейщиков. Далекое зарево выхватывало из тьмы
лица, шлемы и частокол вертикально поставленных копий. Это романтическое зрелище
напоминало сцену из оперы Вагнера.
- Противник вылазку не предпринимал?
- Нет.
- Значит, еще предпримет, Велизарий такой... Кто поведет этот отряд? -
поинтересовался Пэдуэй.
- Я сам поведу.
- О Господи, я же объяснял, почему командующему не следует... - Знаю, Мартинус, -
твердо произнес Лиудерис, - у тебя много всяческих идей. Но ты молод, а я бывалый
