 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
страдаем от плохой связи - и я содействую строительству телеграфа. А так как это
поддерживают римские патриции, склонные к прогреческим настроениям, я оказываюсь
по горло замешан в политику. Одно тянет за собой другое, и теперь судьба Италии лежит
практически на моих плечах.
Матасунта задумалась.
- Полагаю, плохая связь может привести к тому, что какой-нибудь генерал совершит
переворот или завоеватель перейдет границу, а центральная власть узнает об этом лишь
недели спустя. - Верно. Ты достойная дочь своей матери. Если бы я смел относиться к
тебе снисходительно, то сказал бы, что у тебя мужской ум.
- Почему же снисходительно? Я была бы польщена. - Принцесса улыбнулась. - По
крайней мере, если иметь в виду такого мужчину, как ты. Подавляющее большинство
моего окружения... ха! Писклявые младенцы, олухи несмышленые; способны только
кричать и драться. Когда я выйду замуж, мой супруг должен быть... скажем, человеком
одновременно умным и деятельным.
Пэдуэй встретил взгляд Матасунты, и его сердце вдруг зачастило.
- Надеюсь, госпожа, ты такого найдешь.
- Возможно, и найду.
Она выпрямилась и устремила на Мартина холодные серые глаза, безучастная к
бурлящим в нем чувствам, Мартин не мог не отметить, что горделивая осанка отнюдь не
делала ее менее желанной. Скорее наоборот.
- Ты же спас меня от самого тупоголового, - продолжила Матасунта. - Какова, кстати,
судьба этого негодяя? Только не делай вид, будто тебе ничего не известно, Все знают, что
твоя охрана вывела его из церкви, а затем он словно испарился,
- Виттигис в полной безопасности - и с его точки зрения, и с твоей. - Ты его спрятал?
Зря. Врагов надо убивать.
- У меня есть причины сохранить ему жизнь,
- Вот как? Должна тебя честно предупредить: попади он в мои руки, у меня таких
причин не будет.
- Не слишком ли ты сурова с бедолагой? По-своему, по-глупому, он пытался защитить
королевство.
- Все равно. После этого унижения в церкви я его ненавижу. - Серые глаза были
холодны как лед. - А я не привыкла останавливаться на полпути.
- Понятно, - сухо произнес Пэдуэй, вынырнув на миг из розового тумана. Но тут
Матасунта снова улыбнулась - желанная и ласковая женщина.
- Ты, конечно, останешься к обеду? Приглашенных мало, и все рано уйдут.
- Э... - Работы было непочатый край. И хоть когда-то надо же отоспаться. - Благодарю,
госпожа. С удовольствием.
После третьего посещения Матасунты Пэдуэй говорил себе: "Вот настоящая женщина.
Ослепительно красива, умна, с характером. Мужчине о такой только мечтать! Почему бы
и нет?.. Я ей определенно нравлюсь, а с ее поддержкой для меня не будет ничего
невозможного. Конечно, она не стесняется в средствах и, пожалуй, чересчур кровожадна -
"миленькой" ее не назовешь. Но не ее в том вина, суровое время рождает суровых людей.
Выйдет замуж - успокоится".
Другими словами, Пэдуэй был по уши влюблен - что часто случается с людьми
осмотрительными и здравомыслящими.
Но как жениться на готской принцессе? Прокатить на автомобиле и для начала
сцеловать всю губную помаду? Матасунта сирота - к родителям не подъедешь. В конце
концов Пэдуэй решил затрагивать эту тему намеками и следить за ее реакцией.
- Матасунта, дорогая, - спросил он, - когда ты говорила о достойной паре... у тебя есть
еще какие-нибудь требования к избраннику?
Она лучезарно улыбнулась ему, отчего пол под ногами Мартина слегка закачался.
- Кроме тех, что я перечислила, в общем-то, нет. Разумеется, он не должен быть много
