 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
пожалуйста ко мне! Я готов в любой момент дать разъяснения. Ночью разбудите - я ваш!
Силантьев поднялся.
- Пора идти, товарищи наши уже собрались, ждут с нетерпением человека, который
здоровался с госпожой Тэтчер.
Силантьев первым шагал по просторному коридору, как царь Петр вел сподвижников
на строительство Петербурга. Ботинки у него были хорошо начищены. И под кованы.
Уши прижаты, пробор уходил на затылок, и там волосы аккуратно и выверенно
прикрывали начинающую лысинку.
На лестничной площадке курили две девицы. Они спрятали сигареты за спины.
Силантьев сказал на ходу:
- Все в зал, все в зал!
Зал заседаний, некогда актовый зал гимназии, был полон. Двадцать рядов - быстро
просчитал Шубин - по четырнадцать стульев. И все заняты. Девяносто процентов -
женщины. Сколько же человек здесь трудится?
Некоторые начали подниматься, как перед уроком, другие принялись аплодировать. На
сцене стояли три стула и микрофон. Силантьев энергичным жестом остановил
аплодисменты и подошел к микрофону.
- Среди нас, - сказал он, находится известный журналист-международник,
корреспондент газеты "Известия" Юрий Сергеевич Шубин.
Последним словом он вызвал в зале аплодисменты, причем именно такой мощности,
что их можно было остановить новым движением руки.
Подходя к микрофону, Шубин краем глаза увидел, как Силантьев усаживается на стул
за его спиной, чтобы вместе с товарищами по работе прослушать увлекательный рассказ
московского лектора, который не пожалел времени, оторвался от своих важных дел ради
сотрудников городского аппарата.
Потом, уже в середине лекции, Шубин снова кинул взгляд назад, но там был лишь
Николайчик - весь внимание. Стул Силантьева был пуст.
Слушали так себе, и чем дальше, тем громче становилось шуршание в зале. Шубин не
был профессиональным лектором и на каком-то очередном повышении шума смешался,
забыл, о чем надо говорить, и, совершенно очевидно, с силой провидца, заглянувшего в
коллективную душу аудитории, понял, насколько безразличны аргентинские и
бразильские проблемы и даже выборы президента в США для те, кто сидел в зале,
надеясь, что лектор уложится минут в сорок и можно будет уйти с работы пораньше. Но
этот московский лектор - еще относительно молодой и внешне интересный, хоть и не
большого роста - все говорит и говорит и не соображает, да и как ему, сытому москвичу,
сообразить, что еще надо бежать в прачечную, идти за ребенком в детский садик, а
автобус набит и в магазинке вечерняя очередь.
- А теперь я хотел бы, чтобы вы мен задали вопросы, - услышал Шубин собственный
голос, что его удивило, потому что он настолько отвлекся, читая мысли слушательниц,
что забыл о себе и не слышал конца лекции, видно гладкого и ожидаемого, потому что
никто в зале не заметил раздвоения лектора.
Последовала небольшая пауза, прежде чем Шубин мог позволить себе сказать: "Раз
вопросов сегодня нет, то я хотел бы поблагодарить вас за внимание... " И тут поднялся
сурового вида ветеран с орденскими планками и начал прокашливаться. И по залу,
мгновенно охваченному негодованием к человеку, остановившему благоприятное течение
событий, прокатился свирепый гул, на что Николайчик, увидя, что наступил его час,
вскочил и громко произнес:
- Товарищи! Лекция еще не закончена. Каждый получит возможность задать вопрос.
Словно и в самом деле шум возник от неуемного желания чиновниц засыпать Шубина
вопросами.
- Нельзя ли уточнить, и поподробнее, товарищ лектор, - прогудел ветеран, - взаимные
позиции Англии и Аргентины касательно Фолклендских, или Мальвинских, островов.
