 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
не так уж касается. А вот продовольственное изобилие! Я недавно был в Кельне. Вы
бывали в Кельне?
- Приходилось.
- Заглянул я там в чайный магазинчик, как раз на против нашей гостиницы. По крайней
мере, сто сортов чаю, я не преувеличиваю. И дешево, черт их побери. Я, знаете, чуть ли не
половину командировочных ухлопал - всем привез. Да что деньги беречь - все равно
копейки дают.
Вера Осиповна принесла чай и печенье на тарелке. - Спасибо, - сказал Силантьев. -
Живем мы скромно. Если бы заглянули в наш обыкновенный магазин, увидели бы, что у
нас даже масло по талонам. Стыдно, стыдно людям в глаза смотреть. Но пока у нас нет
изобилия, мы компенсируем его справедливостью. Помните, Вера Осиповна, какой я в
апреле чай привез и ФРГ?
- Замечательный чай, - вздохнула Вера Осиповна. Силантьев обернулся к
Николайчику, который грел пальцы о чашку.
- Надеюсь, ты разработал программу нашему гостю? Твой долг обеспечить
максимальную аудиторию - пусть люди встретятся, поговорят, послушают очевидца. Мы
обязаны вести пропаганду на самом высоком уровне.
Николайчик вытащил из верхнего кармана пиджака еще более измявшуюся бумажку и
вознамерился ее зачитывать, но Силантьев отмахнулся:
- Верю, верю, верю, пашешь, сил не жалеешь! Хорошие у нас местные кадры. Беречь
надо, а мы не бережем. И платим недостаточно, и жилищная проблема находится в
процессе решения.
- Василий Григорьевич, - сказал Николайчик, - вы обещали для нашего "Москвича"
резину выделить. Помните?
- Что? Какую резину?
- Когда академик приезжал. Мы здесь сидели. - Ну и хитрецу ты, Николайчик, ну и
хитрец! Знаешь, когда подкатиться к начальству. Сделаем, завтра Нечкину позвони.
Чай был хороший, крепкий.
- Как устроились? - спросил Силантьев. - Гостиница у нас обычная, но чисто. Правда,
чисто?
Шубин хотел было сказать о мыле и туалетной бумаге, но сдержался. Откуда
Силантьеву взять эту проклятую туалетную бумагу? - Чисто, - сказал Шубин. - Только
вода у вас не очень.
- Что? Вода? Какая вода? - Силантьев будто выпустил секунду из себя другого
человека, с начальственным голосом, настороженного и готового к борьбе. И тут же
спохватился, загнав внутрь. - У нас много проблем. Много. Вот Федор Семенович как
старожил помнит - какая вода у нас была! А в речке - каждый камешек! На любую
глубину. Я ведь сам местный, и Плутова, так мы мальчишками вот таких сомов
вытаскивали... Прогресс. Губим мы природу, на жалеем. Любую газету откроешь - что
видишь? Уничтожение природы. Вот сейчас был у меня Гронский, директор нашего
химзавода. Детище второй пятилетки. Вроде бы он мой друг и соратник, а с другой
стороны, у нас с ним происходят большие споры. На него министерство давит - план!
Нужна стране химия? Отвечаю - нужна! Но не за счет здоровья людей. Моя позиция
бесспорна.
- А позиция завода? - спросил Шубин. - В целом - конструктивная. Если будет у вас
время, отвезем на очистные сооружения! В два с половиной миллиона обойдутся. Вернем
воду нашей реке! Только не поддаваться панике и не прислушиваться к демагогам. Вы
меня понимаете?
- Понимаю, - сказал Шубин.
- Мы от вас ничего не скрываем. Но и у меня к вам просьба, товарищ Шубин.
- Пожалуйста. - У вас свежий взгляд. Объективный. Я вас по-товарищески прошу:
если заметите или услышите что-нибудь интересное, или, скажем, тревожное -
