 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
милиционер лишь сильнее давил на руку, уверенный, что Шубин подчинится, и было так
больно, что Шубин вынужден был подчиниться. Он вылетел в коридор, и милиционер
толкнул его к стене лицом.
Дежурный тут же ударил его в бок. Милиционер сказал: - Ну, это лишнее.
- Он на меня напал, - сказал неандерталец. - Приезжают тут хулиганить.
- Я его не пускала, - услышал Шубин испуганный и потому визгливый голос дежурной
по этажу. - Вижу, что пьяный, и не пускала.
- Выходи, - сказал неандерталец, и Шубин понял, что это относится к Эля. Но
повернуться не мог.
- Я оденусь, - сказала Эля.
- Умела блядовать, умей и ходить, в чем мать родила, - сказал неандерталец.
- Слушай, - сказал милиционер. - Не тебе разбираться. Пускай оденется.
- Тебя вызвали, ты исполняй. Дежурный подогревал себя, злился, был на грани
истерики, как уголовник, нарывающийся на драку.
- Отпустите, - сказал Шубин милиционеру. - Вы что, хотите меня в трусах тащить?
- И потащим, сука, - сказал дежурный. - За избиение меня при исполнении потащим.
При свидетелях.
- Одевайтесь, - сказал милиционер. Хватка ослабла. Шубин выпрямился. Дежурная по
этажу отошла подальше. Неандерталец стоял рядом и тяжело дышал, от него пахло
чесноком.
- Только без шуточек, - сказал милиционер, входя в номер следом за Шубиным.
Эля уже была в платье, она надевала сапоги. Шубин увидел на кресле свои брюки.
Там же валялась скомканная рубашка. Было стыдно, что чужие люди смотрят на его вещи.
- Вы бы отвернулись, - сказал Шубин. - Здесь женщина. За окном взвизгнула еще одна
"скорая помощь". Загудел паровоз. Гудок его коротко оборвался.
- Блядь, а не женщина, - сказал дежурный. Милиционер сразу же сделал шаг к
Шубину, отрезая его от дежурного. Эля сказал тихо и зло:
- Ты у меня кровавыми слезами будешь плакать. - Не пугай.
Шубин сказал: - Товарищ милиционер, вы свидетель оскорблениям, которым нас
подвергают.
- Одевайтесь, одевайтесь, - сказал милиционер, глядя в окно. - И я вас предупреждаю:
завтра же я буду у вашего секретаря
горкома.
- Разберемся, - сказал милиционер. - То-то он тебя примет, - сказал неандерталец. -
Оделись? - спросил милиционер. - Тогда следуйте за мной. В отделение.
- Почему? Вы обязаны мне сказать, в чем вы меня обвиняете. - В нарушении режима
гостиницы, - сказал милиционер.
- Нет! - крикнул неандерталец. - В нападении и хулиганстве. - А вам не стыдно,
товарищ сержант? - спросил Шубин.
- Это вам, гражданин, должно быть стыдно, - ответил милиционер.
У него было простоватое, почти мальчишеское курносое лицо. И видно было, что
милиционеру не хочется ни во что вникать и мысли его далеко отсюда.
- Пойдем, - сказала Эля. - Ты ми ничего не докажешь. Достали все-таки тебя. А я
сначала не поверила.
И только тут Шубин понял, что, вернее всего, Эля права. Его достали. Его старались
достать у кафе, а в ресторане, увидев его, Гронский понял, что представляется
замечательный шанс ликвидировать журналиста.
- Я не пойду в отделение, - сказал Шубин. - Надо, - сказал милиционер. - На алкоголь
проверим. Он взял со стола ключ от номера и подтолкнул Шубина к двери. Эля сама
пошла вперед.
- Документы не забыли? - спросил милиционер. Вопрос был задан буднично, и
Шубин, стукнув ладонью по груди и убедившись, что бумажник на месте, также буднично
