 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Шубин, - прошептал он. - Шубин, ты здесь?
- Я здесь, Сергей Иванович.
- Прости, Шубин, - прошептал Спиридонов. Все замолкли, чтобы было слышно
Шубину. Спиридонов быстро, мелко дышал. Потом заговорил снова: - Бойся Гронского.
Он выживет. Ему надо будет это дело покрыть... нейтрализовать. Понимаешь? Ты скажи...
меня нет, а ты скажи... только осторожно, а жена моя проживает... ты паспорт мой возьми.
И вдруг он замолчал. И перестал дышать. Сразу. Они стояли вокруг и ждали чего-то.
Эля поставила графин на пол и пригнулась к его лицу, слушала. Потом наклонилась еще
ниже и прижала ухо к груди.
- Молчит, - сказала она. Шубин увидал, что глаза Спиридонова полуоткрыты. Он
положил ладонь ему на глаза, и веки послушно сомкнулись. Лоб Спиридонова был
горячим.
- Все, - сказал милиционер. Мимо них проходили люди, обходили, поднимаясь
наверх, некоторые несли вещи. Они старались не смотреть на лежащего человека. И
ничего не спрашивали.
Шубин ощутил усталую тупость проходивших людей. Уже не страх, а усталость, когда
все равно.
- Поднимем его? - сказал Шубин. - Ты что, совсем дурак? - удивился Руслан. - Зачем
мертвого таскать. Ему и здесь лежать хорошо.
Он натянул одеяло на лицо Спиридонову. И они пошли наверх, на крышу.
На крыше уже было много народу. Некоторые принесли одеяла и кутались в них, сидя
на чемоданах, другие стояли или ходили, вглядываясь вдаль, смотрели в небо откуда
должно было прийти спасение.
Говорили тихо. - Старик, - вдруг вспомнил Шубин, - старик там сидит. - Где? - не
поняла Эля.
Но дежурная по этажу поняла. Она стояла рядом, закутанная в одеяло, которое
капюшоном свисало на глаза.
- Помер старичок, вы ушли, а он помер, - сказала она. - Я точно знаю.
- Почему вы знаете? - Потому что он со стула упал. Я слышу, со стула упал, а он
помер. Инфаркт, наверно.
- Не надо, не ходи туда, - сказала Эля. - Он все равно умер. - Все помрем, грехи наши,
- сказала дежурная. - Никто живой не останется.
Шубин подумал - чего-то не хватает, чего-то ожидаемого. И понял: молчит колокол в
церкви.
- Возьми куртку, - сказала Эля. - Не надо, мне не холодно.
- Возьми, у меня одело есть. - Вернусь, тогда возьму.
- Ты куда? Тот старик умер. Я сама видела. Шубин увидел Гронского. Он стоял у края
крыши, за ним шестерка Плотников. И две толстые женщины. Они были одеты - значит,
было время одеться. Шубин понял, что он давно уже не видел Гронского. И он не обгонял
их, когда несли Спиридонова. Значит, он поднялся сюда раньше.
Гронский стоял, приложив к ондатровой шапке руку в перчатке, и смотрел вдаль, как
моряк, ожидающий встречи с землей.
Шубин хотел было сказать ему, что Спиридонов умер, но потом передумал: если сам
не спрашивает, значит, забыл о начальнике. Вспомнит.
Подул ветер. Это хорошо. ветер нужен. Зачем? Голова работает с трудом. Ветер нужен,
объяснил он себе терпеливо, чтобы разогнать газ, и тогда мы все выйдем из гостиницы.
Газ улетит, и мы выйдем. Если, конечно, огонь не отрежет нам путь.
- Коля, - позвал он. - Пошли вниз.
- Пошли, - сказал Коля, святой человек. - Зачем? - Посмотрим, где огонь. И можно ли
выйти из гостиницы. - Я с вами пойду, - сказал Руслан. - Здесь холодно.
- А выйти нельзя, - сообщил милиционер, спускаясь за Шубиным по лестнице. - Там
газ.
