 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
митинг назначили на завтра?
- А вот это надо пресекать, - сказал второй голос наставительно. - Ты же понимаешь, с
какими это делается целями и кому это нужно?
Возникла пауза. Потом Василий Григорьевич сказал, тоном ниже. - Хоть вонь бы
убрали. У меня сейчас из Москвы один будет...
- Откуда?
- Из Москвы. - Я имею в виду - кто его прислал? - Нет, не думай. По линии "Знания".
Международник. - Ну и что? Знаем мы этих международников.
- Вот я и говорю: нанюхается наших амбре, вернется, и в ЦК! - Точно
международник?
- Ну что ты заладил! Точно. Позавчера по телевизору выступал. - Когда мне телевизор
смотреть? Ты Кириенку предупредил?
- Милиция без меня знает. Но я думаю... всегда лучше запретить, чем разгонять.
- Должны быть зачинщики. Надо обезглавить. - А перестройка?
- Мы не шутить собрались. - А я и не шучу. Мне еще тут работать. У тебя Москва есть
- прикроет. А меня кто прикроет? Ты?
Была пауза. Потом невнятное бурчание отдалившихся от двери голосов. И снова, уже
понятнее:
- Отправь их куда-нибудь. Это в наших общих интересах. - Наши общие интересы -
служение народу.
- Смотри, как заговорил. Место бережешь? - А мне еще до пенсии далеко. У тебя в
списке Синявская... знакомая фамилия.
- Из пединститута. - Давно на пенсию пора. А то еврей, который на площади сидел,
голодал? Помнишь, Кириенко его на пятнадцать суток?
- Борис Мелконян. Он в списке есть.
- Арменин?
- Может, и еврей. Снова была пауза. Потом: - Возьми свою цидулю. Не буду я
связываться. Пускай митингуют.
- Ты свое место так не спасешь. Им только дай палец. - Лучше бы об очистных
побеспокоился. Вторую очередь пустил, а об очистных опять забыл.
- А что я могу? Я же пишу, звоню - а мне: давай план! - Детей из города вывозят.
- Положение нормализуется. За ноябрь аварийных сбросов не было.
- Я могу утверждать, что принятые меры должны оказаться действенными, - произнес
долго молчавший тенор.
- А у меня письмо доцента Бруни. Он меня предупреждает санитарной инспекции не
верить, потому что вы в кармане у Гронского.
- Василий Григорьевич, ну кто этому Бруни верит? В приемную быстро вошел
Николайчик. В руке он мял мокрую шляпу.
- Вы здесь? Как хорошо! Меня задержали, - сказал он. - Вас еще не приняли?
Шубин не ответил. Ему жаль было, что Николайчик принес с собой шум, перекрывший
голоса из кабинета.
- А что? Он занят? - Николайчик повесил шляпу на вешалку, что стояла в углу
приемной. И принялся стаскивать пальто. - У него кто-то есть?
- Гронский у него, с санинспекцией, - сказала секретарша недовольно. И Шубин понял,
что она тоже слушала разговор из-за двери и ей тоже жаль, что Николайчик помешал.
- Тогда мы подождем, - сказал Николайчик, усаживаясь рядом с Шубиным. - Там
проблемы важные.
Он чуть склонился к Шубину и понизил голос: - В городе напряженная экологическая
обстановка. Лично Василий Григорьевич в контакте с общественностью принимает
энергичные меры. Я полагаю, что товарищ Гронский докладывает ситуацию на химзаводе.
Подождем, хорошо? У нас еще есть время.
Секретарша громко хмыкнула, и Шубин понял, что этим она как бы обращается
