 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
увидел Гронского, к которому подбежал Плотников и что-то говорил ему, отчего тот
повернул голову к двери, и они с Шубиным встретились взглядами.
Гронский тут же отвел глаза и стал что-то говорить незнакомому чиновнику.
Шубин протиснулся к Гронскому. Гронский выглядел усталым, глаза красные, под
ними темные мешки, благородные брыли свисали до плеч.
Он протянул Шубину руку. Рука была холодной, влажной. - Вижу, что вы уже
пришли в себя, - сказал Гронский. Потом добавил, обращаясь к статному усатому
чиновнику в финском пальто и шляпе, что стоял рядом: - Познакомьтесь, товарищ Шубин,
журналист из Москвы. А это Николаев, директор биокомбината, заместитель начальника
чрезвычайного штаба.
Рука Николаева была другой, твердой и широкой. - Журналист? - недоверчиво
спросил Николаев. Он был недоволен. Шубин словно услышал невысказанные слова:
"Когда успел? Кто допустил? "
Гронский уловил недовольство. Он добавил, будто оправдываясь: - Товарищ Шубин у
нас здесь с лекциями по международному
положению. Вот и попал в переделку. Мы с ним в гостинице куковали. - А,
международник, - сказал Николаев облегченно и тут же
закричал на солдат, которые распаковывали ящик, где таился какой-то прибор с экраном и
множеством кнопок:
- Правее ставьте, правее, чтобы окно не загораживать! Он потерял интерес к Шубину.
- Обзаводимся хозяйством, армия помогает, - сказал Гронский. Ну как вы, отдохнули?
- А вы энергично взялись за дело. - К сожалению, - сказал Гронский, - никто не будет
нас хвалить за оперативную работу по спасению жизни и имущества граждан. У нас как
бывает? Голову сносят за прошлые грехи, сегодняшние подвиги не в счет.
Гронский грустно улыбнулся. Он был искренен. Шубин позавидовал: у него была
возможность побриться. - Как здоровье вашей жены? - спросил Шубин.
- Спасибо. Разумеется, ей придется отдохнуть - нервный шок. Вы знаете, какая
трагедия произошла с вертолетом?
- Я видел.
- Мы буквально чудом остались живы. - Я хотел бы чем-нибудь полезен, - сказал
Шубин. - Но чем, чем? - вдруг вспылил Гронский. Вроде бы оснований
для вспышки Шубин ему не давал. - Вы пойдете в бригаду по уборке трупов? Или в
пожарники - у нас пожарников не хватает! Или в госпиталь кровь сдадите?
- Не волнуйтесь, - сказал Шубин. - Я понимаю, как вам трудно. - А будет еще труднее.
С каждым часом... Вам не понять.
- Я вас понимаю, - сказал Шубин, который более не испытывал неприязни к этому
замученному человеку. Неприязнь осталась во вчерашней ночи. Какой он, к чертовой
матери, убийца! Чинуша перепуганный. И о жене беспокоится, и надеется, что может
быть каким-то чудом все обойдется, и понимает, что ничего уже не обойдется. По крайней
мере, для него.
- И какого черта вы сюда именно вчера приехали, - сказал Гронский с горечью. -
Приедете в Москву, начнете ахать - что я видел, что я видел!
- Ахать не буду, - сказал Шубин. - Но если вы в самом деле думаете, что мне здесь
делать нечего, тогда помогите мне улететь в Москву. Я думаю, что смогу вам там чем-то
помочь. Вам же нужно многое для города.
- Нам нужно все! - почти кричал Гронский. - У нас нет врачей, нет шоферов, ни черта
нет - мы же не можем на одних солдатах спасать положение!
- Ну, не надо так нервничать, - послышался начальственный голос.
В зал, в сопровождении небольшой свиты военных и гражданских чинов, вошел
Силантьев.
- От вас я не ожидал услышать капитулянтских высказываний. Силантьев не заметил
Шубина, не обратил на него внимания, а может, и не узнал - в отличие от Гронского, он
