 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Нервы, нервы, - говорил Николайчик, оттаскивая Шубина в сторону.
- Погоди, пускай выговорится, - сказал Силантьев. - Я выговорюсь не здесь, - сказал
Шубин. - Я выговорюсь в Москве.
И в этот момент он уловил перемену в гуле, наполнявшем зал. До этой секунды гул
был сочувственным, потому что почти все, кто стоял там, были потрясены бедой, какими
бы куцыми ни были обломки их моральных устое. И Шубин пользовался их молчаливым
сочувствием. Но в тот момент, когда он произнес слово "Москва", - он стал чужим.
- Ну что ж, - сказал Силантьев. - В Москве ты выговоришься. Но посмотрим, кому из
нас поверят.
- Поверят, - сказал Шубин. - Поверят. - А я бы хорошо подумал, прежде чем делать
выводы, - сказал Силантьев, все еще владея собой. - Что ты видел здесь? Где ты прятался,
когда мы все, в одном порыве, ликвидировали последствия аварии?
- Я был там же, где ваш товарищ Гронский, - сказал Шубин. - Все ясно, - сказал
Силантьев и даже улыбнулся. - С крыши наблюдали, как туристы. Хорошо еще, что мы
успели вертолет организовать. Это там Спиридонов погиб?
Но вопрос был обращен не к Шубину, а к Гронскому. Гронский вдруг подтянулся,
словно вспомнил роль, которую должен был донести до публики.
- Обстоятельства гибели товарища Спиридонова загадочны, - сказал он. - Пока я
организовывал спасение женщин, товарищ Шубин с группой мужчин должен был вынести
раненого спиридонова на крышу. Шубин появился на крыше. Шубин появился на крыше
один. Со своей любовницей.
- А, он и любовницей обзавелся! Ничего себе, моральный уровень.
Силантьев поглядел на часы. - Разберитесь, - сказал он. - Слава богу, мы здесь не на
пожаре. Таких вещей я никому не спускаю, Шубин. Ты мог вести себя трусливо, мог
бежать в Москву и строчить доносы... Но смерть моего старого друга Спиридонова я тебе
лично никогда не прощу.
- Все это ложь, - сказал Шубин. - И вы знаете, что это ложь. - Я знаю, что мне
докладывают, - сказал Силантьев.
Он пошел к выходу из комнаты, на пороге наткнулся на забытую там куклу - наподдал
ее начищенным ботинком.
- Все это полная чепуха! - Шубин пошел за Силантьевым, не в силах совладать с
желанием оправдаться, объяснить.
Шубина никто не задерживал. Когда он проходил мимо генерала, тот сказал:
- Я бы на вашем месте здесь не оставался. И прежде чем Шубин смог ответить, он
быстро отошел от него и приблизился к офицерам, что стояли у двери в видеосалон.
Шубин шел вслед за Силантьевым в редеющей толпе "штабистов", и с каждым шагом
желание поговорить, убедить Силантьева испарялось. Силантьев не будет его слушать. Но
что делать? Может, взобраться на товарный поезд - они проходят тут. И на платформе
попытаться доехать до соседнего города. Нет, лучше попробовать аэродром. Туда
прилетают самолеты, аэродром открыт. Надо будет пробиться к летчикам, уговорить их...
Рассуждая так, Шубин выше на лестницу и увидел, что Силантьев с Гронским и
приближенными уже сошли в нижний зал и направляются к двери.
Но как добраться до аэродрома? На какой-нибудь машине? Надо поговорить с
генералом. Сейчас, когда Силантьева нет, генерал может помочь. Ему лично катастрофа
вряд ли чем грозит. Наоборот, он сразу принял меры, и Шубин может это подтвердить...
Шубин хотел вернуться в видеосалон, но тут услышал внизу крики.
Он дверей вокзала к Силантьеву и Гронскому кинулась девушка в развевающемся
пальто. Неумело, в вытянутой руке она держала нож. Черные свалявшиеся волосы гривой
окружали ее маленькое лицо. Свет люстры отразился в больших очках.
Гронский отпрыгнул назад, за Силантьева, а тот закрылся большим портфелем,
который нес в руке. Нож несильно ударился в портфель, скользнул по нему и со звоном
упал на каменный пол. И тут же на девушку со всех сторон накинулись несколько мужчин
