 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Я ожидаю, пока остынет чай, и беседую с Владиславом Николаевичем. Понятно, что у
Владика много дел, и ему хочется побыстрее спровадить меня, но он виду не подает. Он
интересуется здоровьем моей внучки. Само собой
разумеется, что мое здоровье в полном порядке, а вот самочувствие Татьяны в самом деле
интересует Владислава Николаевича, потому что он давно и
безнадежно в нее влюблен. Но это - молчок! Это жгучая тайна и запретная тема.
Мы пьем чай и жуем бутербродики с черной икрой. Да-с, колбасу я не люблю, а черная
икра полезна детям и старикам, хотя склероз от нее не проходит. Владислав Николаевич
увлеченно рассказывает последние
учрежденческие сплетни и околонаучные новости, а я вдруг, к собственному удивлению,
задаю ему какой-то дельный вопрос, и у моего директора
появляется на лице удивленно-застенчивое выражение, которое случалось у него еще в те
времена, когда он недолго ошивался в младших научных
сотрудниках. Владислав Николаевич говорит: "Это я должен записать", - и мой
воздушный шарик, покачиваясь, наблюдает, как Владик взглядом
подтягивает к себе настольный календарь и записывает на нем мое дельное замечание... Я
к этим фокусам привык, но на посторонних эта "паракинетика" действует неотразимо.
Мы выпьем еще по стакану чая, еще поговорим, а потом я пойду. Мой визит
продолжится ровно один час, как и предполагал шофер. Дело в том, что я являюсь
Почетным Директором этого учреждения без вывески, хотя, честно
говоря, толком не знаю, что в этой должности делать. Я давно собирался
уйти на покой, но наверху развели цирлих-манирлих и вместо того, чтобы гнать меня в
шею на все четыре стороны, решили, что "страна не может
позволить себе роскоши разбрасываться такими людьми", оставили мне "ЗИМ" с
Павликом и попросили меня "в удобное от отдыха время контролировать
взращенную вами научную школу и давать ЦэУ (ценные указания). Хотя бы раз в месяц.
Этого достаточно".
Что я сейчас и делаю, мешая людям работать. Наград на парадном пиджаке у меня
полная грудь, а один зарубежный крест даже сползает на брюхо. Я не шучу - в любой
мало-мальский юбилей мне вешают на пиджак какой-нибудь орденок в кузьминкинском
Доме Ученых. Уже не секрет, что сразу после войны моя лаборатория сделала
теоретическое
открытие, которое повлекло за собой разработки не только оборонного характера - это
открытие, к моему удивлению, пригодилось даже
домохозяйкам, переориентировав после долгого кряхтенья нашу бытовую химию на
новые рельсы.
(Я знаю, что "новые рельсы" - это газетный штамп, но ничего не могу поделать -
сочинять новые слова я как-то не научился, дай Бог старые не забыть).
- Вот что еще поразительно... - вспоминаю я, прихлебывая чай. - Помнишь, когда меня
занесло с той японочкой на Чукотку? Понятно, я тут же решил искупаться в Беринговом
проливе - вот, мол, и я побывал на краю
света, отметился, значит. Ну, японская богиня отвернулась, а я снял штаны и только-
только начал с философским настроением погружаться, как вижу:
плывет ко мне по волнам что-то очень знакомое, родное... Пригляделся... Мать моя
рОдная, да это же результат нашего с тобой открытия! Мне даже
купаться расхотелось. Стоило, понимаешь, ехать на край света, чтобы
уткнуться носом в собственное...
Владислав Николаевич конфузится и спешит продолжить незаконченную фразу:
- Чтобы уткнуться носом в побочные результаты собственного открытия. Наверно, кто-
то выбросил с проплывавшего корабля. Я эти штуки тоже
видел... в Черном море.
- Да, вспомнил! - вдруг вспоминаю я. - Вспомнил, зачем я сюда приперся. Сегодня
