 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
мою старую комнату, Владислав Николаевич, как хвост, плетется за ней, а марсианин
опять заглядывает мне в глаза.
- Умойтесь снегом, - советует он.
Моя левая щека сладка от торта, на правой горит царапина от генеральского погона, а
борода пахнет рыбой. Сгребаю снег с елки и умываюсь. Они что-то задумали, но я
настороже. Наверно, хотят заточить меня в гостинице и не пустить в Дом ученых на
благотворительный вечер со "Звездными войнами".
Ну, это мы еще посмотрим! Какой все-таки суетливый этот Владислав Николаевич
Бессмертный! Он припустился было за Татьяной, но передумал и вернулся к нам. Мы
стоим у входа в гостиницу и почему-то молчим. Владик чем-то недоволен... Ага, он
недоволен присутствием марсианина и смотрит поверх его фуражки,
гипнотизируя громадную гофрированную сосульку, свисающую с крыши гостиницы.
Владик очень сердит. Льдина, не выдержав его взгляда, срывается, летит вниз и с глухим
гулом разбивается у наших ног, больно обдав нас ледяными осколками. Лучше отойти к
елке от греха подальше - с крыши свисает еще одна сосулька, покруче; и Владик
переводит взгляд на
нее.
Вот оно что: он ревнует Татьяну к генеральской шинели! Он почувствовал соперника и
вместо того, чтобы улететь в больницу на персональном "ЯКе", потребовал вертолет и
отправился на поиски моего черного "ЗИМа". Это поступок. Хвалю. Вообще, поступки
Владислава
Николаевича Бессмертного отличаются особым целенаправленным сумбуром - если он
втемяшит что-нибудь в голову, то, стесняясь, извиняясь,
возвращаясь и переспрашивая, доведет дело до конца. Я до сих пор с удивлением
вспоминаю новогоднее утро середины прошлого века, когда мы с ним познакомились, -
это сумбурное событие достойно занять скромное место в истории отечественной науки.
В тот год Владик проходил срочную службу на берегу Финского залива и в
предновогодний вечер, моя полы в полковом
штабе, снял трубку штабного телефона, чтобы позвонить в Ленинград и
поздравить с Новым годом свою любимую детдомовскую воспитательницу. Заодно он
попросил у нее домашний адрес ее неуловимого родственника академика
Невеселова, которому Владик из армии отправил письмо в Академию наук, но не получил
ответа.
Мой адрес по тем временам составлял военную тайну, но и Владику и мне повезло: я как
раз находился в Ленинграде и перевязывал оставшиеся в живых блокадные книги жены,
чтобы забрать их с собой в Кузьминки. В этот момент
сестра жены сообщила, что со мной желает говорить ее лучший воспитанник - "тот самый,
Бессмертный, помнишь, я тебе о нем рассказывала", который
летом срезался на химическом факультете, потому что, кроме гениального знания химии,
никаких других способностей не обнаружил.
Я боязливо взял трубку, и Владик, заикаясь от смущения, принялся излагать все, что он
думает о небольшом отклонении графика
постоянной-дельта в моей теории слабого сигма-взаимодействия. Я ничего не мог
разобрать, пока он прямым текстом не выдал по телефону формулу
компоненты-зет, которую моя лаборатория безуспешно искала более полугода. Я
усмотрел в этом новогоднем звонке самую настоящую дьявольщину - после
полугодичной бессонницы мне надо было сбежать из Кузьминок в Ленинград, чтобы в
виде новогоднего подарка услышать от какого-то бессмертного салаги с Финского залива
простое и абсолютное решение проблемы!
Я тут же приказал Владику заткнуться! Враг подслушивает! Я тут же приказал: сейчас
же, ночью, немедленно прибыть в Ленинград на квартиру учительницы!
Конечно, я не сообразил, что для молодого воина подобные передвижения в
