 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
псевдоколоннами, где в полуподвальной трехкомнатной квартире разместилась редакция
"Науки и мысли". За эту квартиру я выиграл целую Грюнвальдскую
битву у одного доцента-парапсихолога по имени Леонард Христианович Гланц. Даже имя
запомнил. В то время он защитил кандидатскую диссертацию на стыке биологии,
медицины и оккультных наук, и ему таки разрешили продолжать и
совершенствовать этот бред за государственный счет. Но я встал на его
пути! Конечно, я выглядел ретроградом, но только не в собственных глазах. Даже
Татьяна просила меня за Гланца - дудки! Не знаю, как насчет телепатии и биополя, но
энергии в этом худеньком человечке была пропасть, какая-то
бездонная прорва килокалорий... Короче, я сумел выиграть квартирную битву с Гланцем и
горжусь этой победой не меньше, чем всеми своими научными
достижениями, - если бы не я, то "Наука и мысль" ютилась бы сейчас не в сыром подвале,
а где-нибудь на ледяном чердаке. Впрочем, дело там было не в квартире, а в принципах...
не люблю шарлатанов, пусть даже чистосердечно заблуждающихся... Но о своих
принципах я давно уже перестал
распространяться.
У входа в подвал красуется стеклянная черная вывеска с желтыми буквами. Ее давно
пора сменить - под воздействием жары и морозов три последние буквы исчезли, и сейчас
вывеска читается так:
РЕДАКЦИЯ ЖУРНАЛА "НАУКА И МЫ
Я назвал бы эту вывеску произведением искусства. Ее "за бесплатно" создал наш
главный художник Ашот Сахалтуев, и на балансе редакции она не числится - когда один
раз в году из издательской "бугайтерии" (так говорит Татьяна) к нам приезжают какие-то
хмурые бугаи для ревизии столов, стульев и пишущих машинок, то на вывеску они не
обращают внимания. Это важно: на
нее уже планировались покушения. Все тот же Леонард Христианович Гланц, в сущности
безобидный человек, проиграв битву за трехкомнатную квартиру,
грозился силой своего биополя выдрать при свидетелях нашу вывеску из
кирпичной стены вместе с шурупами и деревянными пробками и доказать тем самым
наличие присутствия.
Но все как-то обошлось.
Другой случай: моя прифронтовая разведка донесла, что светило нашей медицины
профессор Степаняк-Енисейский (Татьяна называет его попросту "Степан") совсем
недавно кулуарно (Танька говорит "коло урны") обещался разбить нашу вывеску
кирпичом. Эта угроза в самом деле представляет
опасность... но об этом хомо сапиенсе мне сейчас не хочется ни говорить, ни думать.
Вывеска до сих пор цела. Я перечитываю ее. Без трех последних букв она читается тоже
со смыслом. "НАУКА И МЫ" - мне так даже больше нравится. Далась мне эта вывеска.
- Юрий Васильевич, я отлучусь на один час, - прерывает мои думы Павлик,
обеспокоенный тем, что я так долго разглядываю эту стекляшку. В мои преклонные лета
меня уже не очень волнуют альковные проблемы, но все же интересно было бы узнать,
как мой шофер добивается расположения прекрасного пола? За что они его поят, кормят и
спать укладывают? Я
однажды спросил его: "За что они тебя так?.. ", но Павлик загадочно
ухмыльнулся и ответил: "Это длинная былина про одного кобелина... " - Ладно, отлучись.
Он уезжает, а я вхожу в редакцию.
4
Редакция "Науки и мысли" расположена в бывшей коммунальной квартире с тремя
низкими полуподвальными комнатами и темной прихожей. Ашот Сахалтуев к юбилею
