 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Двойная обертка
Степка не вернулся. В кладовой Верка чистил мелкокалиберный пистолет. Сурен
Давидович брился, устроившись на своей койке под окошком, в глубине каморки.
- Гитарист раздает отравленные конфеты! - выпалил я. - Вот! Сур выключил бритву.
- Эти конфеты? Почему же они отравлены? Вот водичка, напейся... Правда, я
отчаянно хотел пить. Глотнул, поперхнулся. Верка тут же врезал мне между лопаток.
- Отстань, краснобровкин! - зарычал я. - На почту он пришел и раздает конфеты. В
правом кармане отравленные, а в левом - не знаю.
- Опять почта? Сегодня слишком много почты. - Сур взял развернутую конфету,
посмотрел. - Ты говоришь, отравлены? Тогда яд подмешали прямо на фабрике. Смотри,
поверхность карамелек абсолютно гладкая. Давай посмотрим другую. - Он стал
разворачивать вторую конфету и засмеялся: - Лешик, Лешик! Ты горячка, а не следопыт...
- Сур снял одного розового кота, а под ним самодовольно розовел второй такой же.
Валерка захихикал. Дураку было понятно, что отравитель не станет заворачивать
конфетку в две одинаковые бумажки.
- Кот в сапогах, - сказал Сур. - Автомат на фабрике случайно обернул дважды.
Ох я осел!.. Я невероятно обрадовался и немного разозлился. С одной стороны, было
чудесно, что конфеты не отравлены и Тамар Фимна и остальные останутся в живых. С
другой стороны, зачем он раздавал конфеты? Если
бы отравленные, тогда понятно, зачем. А простые? Или он карманы перепутал и своим
дал отравленные, а чужим - и мне тоже - хорошие? Но я-то, я, следопыт!.. В конфетной
обертке не смог разобраться. Действительно, кот в сапогах. А я все думал: почему
нарисован кот с бантиком, а называется "Сказка"? Сапоги плохо нарисованы - не то лапки
черные, не то сапоги. "Попался бы мне этот художник!.. " - думал я, рассказывая о
происшествиях на почте.
Я упорно думал о неизвестном художнике, чтобы не вспоминать про то, как я умирал.
Об этом я не рассказал, а насчет всего остального рассказал подробно. Верка таращил
глаза и ойкал - наверно, Сур объяснил ему кое-что, пока меня не было.
Сур записал мой доклад в блокнот. Потыкал карандашом в листок: - Из правого
кармана он угощал всех, а из левого кармана - по выбору. Так, Лешик? В лесу он же
говорил, что надо купить конфет... Хорошие дела...
- В левом отравленные! - страшным шепотом заявил Верка. - Точно, дядя Сурен!
- Не будем торопиться. - Он включил бритву. - Романтика хороша в меру, гвардейцы.
(Ж-ж-ж-жу-жу... - выговаривала бритва.) Думаю, что все объяснится просто и не особенно
романтично.
- Шпионы! - сказал я. - Тут не до романтики. Он выключил бритву.
- Скажи, а я, случаем, не шпион? - Вы?
- Я. Живу в подвале, домой не хожу, даю мальчикам странные поручения.
Подозрительно?
- Вы хороший, а они шпионы, - сказал Верка. - Никто не имеет права, - сердито сказал
Сур, - обвинить человека в преступлении, не разобравшись в сути дела. Поняли?
- Поняли, - сказал я. - Но мы ведь не юристы и не следователи. Мы же так,
предполагаем просто.
- Не юрист? Вот и не предполагай. Если я скажу тебе, что, возможно - понимаешь,
возможно, - Киселев затеял ограбление? Горячка! Ты будешь считать его виноватым! А
так даже думать нельзя, Лешик.
- Вот так так! А что можно?
- Изложить факты Павлу Остаповичу, когда он придет. Только факты. Долгонько же
он...
Верка сказал: - Он обещал быстро прийти. Говорит, освободится и живой ногой
явится. Сур посмотрел на часы. Я понял его. Он думал о Степке. Но кто разыщет Степку
