 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
лучше, чем милиция?
Мы стали ждать. Сурен Давидович велел мне быть в кладовой, а сам пошел в
стрелковый зал. Верка побежал во двор, высматривать капитана Рубченко. Я от волнения
стал надраивать пистолет, только что вычищенный Веркой. Гоняя шомпол, заглянул в
блокнот Сура.
Он был прав, в пеньке хранится оружие, с конфетами передаются, предположим,
записки, но почему все хватались за сердце?
И тут Верка промчался в тир с криком:
- Дядя Сурен, дядя Павел пришел!
Капитан Рубченко
Павел Остапович Рубченко - друг Сура. Раньше они дружили втроем, но третий,
Валеркин отец, умер позапрошлой осенью. Для нас Павел Остапович был вроде частью
Сура, и я чуть на шею ему не бросился, когда он вошел, большой, очень чистый, в
белоснежной рубашке под синим пиджаком. Он редко надевал форму.
- Здравия желаю, пацан! - Здравия желаю, товарищ капитан! - Какие у вас
происшествия? Пока вижу - проводите чистку оружия. Опять школой пренебрегаешь?
- У, такие происшествия... Вы Степку не видели? Он Степку не видел. Тут заглянул
Сур и попросил одну минуту подождать, пока он примет винтовки. Рубченко кивнул в
сторону тира и покачал пальцем. Сур сказал: "Вас понял" - и позвал меня оттащить
винтовки. Ого! Рубченко не хотел, чтобы его здесь видели, следовательно, уже известно
кое-что... Я выскочил, бегом пота ил винтовки. Сур даже чистку отменил, чтобы поскорее
выпроводить студентов из тира, и сам запер входную дверь. Теперь нам никто не мог
помешать, а Степка, в случае чего, откроет замок своим ключом или позвонит в звонок. Я
уселся так, чтобы видеть двор через окно. Сурен Давидович прикрыл дверь в кладовую,
закурил свой астматол и показал на меня:
- Вот наш докладчик.
Рубченко поднял брови и посмотрел довольно неприветливо. По-моему, каждый
милицейский начальник удивится, если его притащат по жаре слушать какого-то пацана.
- Алеша - серьезный человек. Рассказывай подробно, пожалуйста, - и открыл свой
блокнот.
Я стал рассказывать и волновался чем дальше, тем пуще. "Где же Степка? " - колотило
у меня в голове. Я вдруг забыл, как Федя познакомился с таксистом, какие слова они
говорили у пенька. Сур подсказал мне по блокноту. Рубченко теперь слушал со
вниманием, кивал, поднимал брови. Когда я добрался до разговора о конфетах - первого,
еще на проселке, - хлопнула входная дверь, и в кладовую влетел Степка.
Мы закричали: "У-рур-ру! ", Сурен Давидович всплеснул руками. Степан порывался с
ходу что-то сказать и вдруг побелел, как стенка. "Что за наваждение! - подумал я. -
Упустил он гитариста, что ли? "
Степка встал у двери, уперся глазами в пол - как воды в рот набрал. Таким белым я его
еще не видывал.
Наверно, Сур что-то понял. Почувствовал, вернее. Он быстро увел Степку под окошко,
посадил на койку и налил воды, как мне только что. Степка глотал громко и выпил два
стакана кряду.
- Набегался хлопчик, - ласково сказал Рубченко. - Вода не холодная в графине?
Напьешься холодного, раз-раз - и ангина!
Степка и тут промолчал. Даже Верке-несмышленышу стало совестно - он заулыбался и
засиял своими глазищами: не обижайся, мол, дядя Павел, Степка хороший, только чудной.
Сурен Давидович сказал: - Степа принимал участие в этом деле. (Рубченко кивнул.)
После Алеши он тоже кое-что расскажет. Хорошо, Степик?
Степка пробормотал:
- Как скажете, Сурен Давидович. Кое-как я продолжал говорить, а сам смотрел на
