 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Степку. Они с Суром сидели напротив света, так что лица не различались. Я видел, как
Сур подал ему винтовку и шомпол, придвинул смазку. Сам тоже взял винтовку. И они
стали чистить. Степка сразу вынул затвор, а Сур, придерживая ствол под мышкой, открыл
тумбочку и достал пузырек с пилюлями против астмы. Я в это время рассказал про
пустую поляну и про следы в одну сторону, а Рубченко кивал и приговаривал:
- Так, так... Не было следов? Так, так... Подожди, Алеша, он повернулся к Степке: - Ты,
хлопчик, до самого города проехал в такси?
Степка сказал:
- До места доехал. - Куда же?
- Въехал в ваш двор, со стороны улицы Ленина. Через арку. - Они тебя обнаружили?
- Я спрыгнул под аркой. Не обнаружили. - Молодец! - горячо сказал Рубченко. -
Ловко! Проследил, что они делали впоследствии?
В эту секунду Сурен Давидович щелкнул затвором и пробурчал: - Каковы мерзавцы!
Патрон забыли в стволе...
Капитан повернулся к нему:
- Прошу не мешать! Речь здесь идет о государственном преступлении! Во! Я чуть не
лопнул от гордости. Говорил я им, говорил - шпионаж! Я страшно удивился, почему
Степка не обрадовался. Он швырнул свою винтовку на кровать и сказал тихим, отчаянным
голосом:
- Сурен Давидович... Вон он, - Степка ткнул пальцем прямо в Рубченко, - он тоже
хватался за сердце перед пеньком. Он - "Пятиугольник двести". Я видел.
Мы замерли. Мы просто остолбенели. Представляете? И капитан сидел неподвижно,
глядя на Степку. Сурен Давидович прохрипел:
- Остапович, как это может быть?
Но капитан молчал. А Степка вдруг прикрыл глаза и откинулся к стене. Тогда
Рубченко выставил подбородок и ответил:
- Объясню без свидетелей. Государственная тайна! - и опять уставился на Степана.
Он смотрел сурово, словно ожидая, что Степка должен отречься от своих слов. Но где
там! Степка вскочил и выкрикнул:
- Объясняйте при нас!
Сур прохрипел снова:
- Остапович, как это может быть? - Пустяки, пустяки, - ответил Рубченко и живо
завозился руками у себя на груди. - Ничего не может быть...
Поперек комнаты ширкнуло прозрачное пламя, щелкнула винтовка. Я ничего не понял
еще, а капитан Рубченко уже падал со стула. Сурен Давидович смотрел на него, сжимая
винтовку, и из стены, из громадной черной дыры сыпался шлак. Дыра была рядом с
головой Сура.
Несчастье
Говорю вам, мы ничего не поняли. Мы будто остолбенели. В косом столбе солнечного
света блеснул седой ежик на голове Павла Остаповича, - капитан падал головой вперед,
медленно-медленно, в полной тишине. Только шуршал черный шлак, осыпая белую
клеенку на тумбочке. Степка еще стоял с поднятой рукой - так быстро все произошло. Я
еще без страха, будто во сне, смотрел, как капитан грудью и лицом опустился на
половицы, как из-под его груди снова ширкнуло пламя, ударило под кровать, и оттуда
сразу повалил дым. Потом Сур вскрикнул: "Остапович! " - и попытался поднять капитана,
а Степка неуверенно взял графин и стал плескать под койку, откуда шел дым. Я очнулся,
когда Верка закричал и закатил глаза.
Мне пришлось вытащить его в коридор. Он перестал кричать и вцепился в меня. У
меня до сих пор синяки - так он крепко ухватился за мои руки. Я сказал Верке:
- Сейчас же прекрати истерику! Надо помогать Сурену Давидовичу. А еще гвардеец...
Он немного ослабил руки. Кивнул. - Ты, может, домой побежишь? - спросил я. - Я
