 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
мышкой. Не пистолет, Анна Егоровна. Пистолет, подвешенный таким образом, стреляет
мгновенно. Этот же предмет... Я вам его покажу.
Шкаф отворился с привычным милым звоном. Степка пробормотал: "Дьявольщина! "
Вот он, бластер... Не приснился, значит.
- Этот предмет, доктор, он висел на этом шнурке, видите? Прошу вас посмотреть, не
касаясь его.
- Странная штука.
- Именно так, доктор. Она висела на петле-удавке, никаких антабок не имеется. Висела
неудобно. Ему пришлось извлекать этот предмет три-четыре секунды.
- Вы настолько точно заметили время? - Я кадровый военный. Это мой круг
специфических навыков. Она кивнула очень неодобрительно.
- Вы понимаете, Анна Егоровна, я следил за Остаповичем с большим интересом.
Предмет не походил на оружие, и я подумал о каком-то вещественном доказательстве, с
которым хотят нас ознакомить. Но... смотрите сюда. С конца предмета сорвалось пламя,
пролетело рядом с моей головой.... Я сидел вот так - видите? Отверстие в бетонной стене
он прожег за долю секунды. А дети? Здесь были дети, понимаете?
- Скорее ниша, чем отверстие, - задумчиво сказала докторша. - Покажите ваше левое
ухо... М-да, ожог второй степени. Больно?
- Какая чепуха! - крикнул Сур. - "Больно"! Вот где боль! - кричал он, показывая на
мертвого. И снова осекся.
Помолчали. Теперь Анна Егоровна должна была спросить, почему Сур беседовал с
Рубченко, держа в руках винтовку. Или просто: "Чем я могу помочь, я ничего не видела".
Она сказала вместо этого:
- Я обработаю ваше ухо. Поверните голову.
- Вы мне не верите, - сказал Сур.
- Разве это меняет дело?
- Доктор! - сказал Сур. - Если бы речь шла о шайке бандитов... - М-да... О чем же идет
речь? - Она бинтовала его голову.
- До сегодняшнего дня я думал, что подобного оружия на земле нет. На всей земле.
- Вы бредите, кадровый военный, - сказала докторша. - Лазерных скальпелей не
достанешь - что верно, то верно. Погодите... Вы серьезно так думаете?
- Эх, доктор... - сказал Сур. - Лешик, открой дверь. Смотрите осторожно, из-за косяков.
И вы, доктор, выйдите. Смотрите из коридора.
Он прижался вплотную к стене, оттолкнул ногой дверь и сказал: "Стреляю... " Мы
услышали - ш-ших-х! - и стенка над шкафом вспучилась и брызнула огненными
шариками, как злектросварка. Сурен Давидович, с черным, страшным лицом, в белом
шлеме повязки, вывернулся из-за косяка.
- Входите. Этой штукой, доктор, можно за пять минут сжечь наш город дотла. Может
быть, люди с таким оружием уже захватили почту, милицию, телеграф... Вы понимаете, о
чем я говорю?
Что видел Степка
Тело Павла Остаповича покрыли простыней. Нам обоим докторша дала по
успокоительной таблетке. Мы устроили военный совет. Первым выступил Степка.
Его приключения начались у кондитерского магазина, где водитель покупал конфеты, а
Федя охранял свой ценный груз. Степка всю дорогу сидел в правом переднем углу кузова.
Пень лежал у левого борта, на мягких веревках для привязывания мебели. А едва машина
остановилась у кондитерской, Федя-гитарист выскочил из кабины и сунулся в кузов.
Степка успел забраться под скамью - знаете, такие решетчатые скамьи вдоль бортов.
Втиснулся и загородился свернутым брезентом и оттуда выглядывал, как суслик из норы.
Федя же осмотрел "посредник" и принялся его поглаживать. "Дьявольщина! - рассказывал
Степка. - Я даже поверил, что чурбак живой. Курица так с яйцом не носится. Ну, потом
