 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
шофер принес конфеты и сказал, что оставшиеся два квартала будет ехать медленно,
чтобы Федя успел подготовить хотя бы дюжину-другую. И они поехали медленно".
Степка не рискнул посмотреть в окошечко, что они там делают, в кабине. Он выбрался
из укрытия и, когда машина въехала под арку, метнулся к заднему борту и спрыгнул.
Такси проехало в глубину двора - Степка шел следом - и развернулось таким образом, что
задний борт встал напротив одного из сараев. Гитарист тут же вылез, забрался в кузов. А
шофер прямо направился к водителю милицейской "Волги", которая стояла чуть поодаль.
Водители поговорили, подошли к заднему борту такси и заглянули внутрь. И тут, как
выразился Степка, "началась самая настоящая дьявольщина".
Сержант с милицейской машины был здоровенным парнем, еще крепче таксиста. Он
посмотрел в кузов, крякнул, схватился за сердце и стал падать. Шофер Жолнин не смог
его удержать, такого здоровяка, и он ударился о борт машины, разбил губы до крови.
Киселев из машины схватил его за волосы, тряхнул. Тогда он пробормотал: "Это красивая
местность", на что Жолнин ответил: "Вижу, все в порядке" - и стал утирать ему лицо
носовым платком. Причем сержант очень сердился и плевался кровью. Жолнин что-то ему
сказал на ухе. Держа платок у лица, сержант ушел в милицию, вернулся с ключом от сарая
и вложил его в висячий замок. Другой милиционер - старшина Потапов, мы его знали -
спросил, за каким шутом он лезет в сарай и что у него с физиономией. Сержант ответил:
"Мебель из ремонта привезли". - "Нет у отдела мебели в ремонте", - сказал Потапов и,
естественно, заглянул в кузов машины. Ну опять хватание за сердце и "красивая
местность", и буквально через полминуты старшина Потапов вместе с Киселевым и
сержантом выволакивали из машины этот пень... Вот дьявольщина! Они поставили пень
сразу за дверью, и Степка было заликовал, что сможет все видеть, да рано обрадовался, -
они повозились в сарае и расчистили от старья небольшую площадку в глубине. Они
работали как одержимые, а устроив "посредник", стали водить к нему разных людей.
Степка поместился на пустых ящиках и коробках, сваленных у заднего входа в универмаг,
и, хотя не мог видеть "посредник", отмечал всех людей, которые приходили в сарай. Вот
список. Продавщиц универмага - пятеро. Первой была, конечно, Нелла, и привел ее Федя-
гитарист, а остальные приводили друг друга, по цепочке. Из милиции побывало восемь
человек, с почты и телеграфа - шестеро. Других людей, которых Степка не знал, двадцать
три человека. Да, еще две продавщицы газированной воды. Они шли и шли, эти люди,
пока Степан не сбился со счета. Побывавшие у "посредника" уже вели себя во дворе как
хозяева. Степку шуганули с ящиков, у сарая поставили милиционера. Тогда Степка
догадался забежать в соседний двор и стал искать дырку в задней стене. Повезло! Сарай
был щелястый. Широкая щель нашлась рядом с "посредником".
Степка сменил позицию как раз тогда, когда я в тире рассказывал Суру об утренних
чудесах. Вот почему я это понял: первыми Степан увидел в сарае начальника почты и
Вячеслава Борисовича, научного сотрудника с телескопа.
Вячеслав Борисович сердился и говорил раздраженно-вежливо:
- Не заходит ли шутка слишком далеко? Звонят о письме, потом говорят: ошибка...
Почему вы храните мою посылку в этом бедламе?
- Исключительно для скорости, товарищ Портнов...
Они подходили к "посреднику".
- Не споткнитесь... Сейчас подъедет ваш водитель... Готово! - Он схватился за сердце,
бедный веселый человек. Постоял, как будто размышляя о чем-то, и спросил:
- Это красивая местность? Нелепо... - Что делать, - сказал почтарь. - Вот и автобус. -
Где Угол третий?
- Ты прошел мимо него - гитарист Федор Киселев. - А, удачно! Зову водителя. Связью
снабдит Киселев? Почтарь кивнул. Вячеслав Борисович вышел и вернулся с водителем
автобуса...
Степка говорит, что Вячеслав Борисович оставался на вид таким же веселым и
обаятельным, а остальные обращались с ним почтительно и звали его "Угол одиннадцать".
