 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Да, Степке было о чем рассказать! Одним из последних явился Павел Остапович
Рубченко. Он говорил сердитым, начальственным басом:
- Отлучиться нельзя на полчаса! Паноптикум! Что здесь творится, товарищ дежурный?
- Чудо природы, товарищ капитан! - отрапортовал дежурный. - Вот, у задней стенки!
Капитан шагнул вперед, присматриваясь в полутьме... Ну и ясно, чем это кончилось.
Правда, он тоже показал свой характер. Не произнеся еще пароля, распорядился поставить
охрану у задней стенки сарая, снаружи:
- Весь состав прошел обработку? Хорошо. Потапова нарядите, с оружием! Дежурный
сказал:
- Есть поставить Потапова. И они вышли.
Степану приходилось снова менять место. Он вспомнил, что окна лестничных
площадок над универмагом выходят в этот двор, и побежал туда и еще добрых полчаса
смотрел. С трех наблюдательных позиций он насчитал примерно пятьдесят человек,
приходивших в сарай, кроме тех, кто являлся по второму разу как провожатый. С нового
поста было видно, как Киселев распоряжается у сарая и каждому выходящему что-то сует
в руку. Потом он ушел. Да, в самом начале милицейский "газик" укатил и вернулся через
сорок минут. Сержант привез тяжелый рюкзак, затащил его в сарай. За ним поспешили
несколько человек, видимо дожидавшиеся этого момента. Степка заметил, что они теперь
выносили из сарая небольшие предметы - кто в кармане, кто за пазухой. Среди них был и
Вячеслав Борисович. А детей в сарай не пускали.
Снова капитан Рубченко
Пока Степан рассказывал, я только кряхтел от зависти и досады. Как я не догадался
пройти на почту через двор, уму непостижимо! В двух шагах был от Степки, понимаете?
Анна Егоровна слушала и все чаще вытягивала из кармана папиросы, но каждый раз
смотрела на Сура и не закуривала. Сур исписал второй лист в блокноте. Когда Степка
закончил словами: "Я подумал, что вы с Алехой беспокоитесь, и побежал сюда", Анна
Егоровна вынула папиросу. Сур сказал:
- Прошу вас, не стесняйтесь, Анна Егоровна.
Она жадно схватила папиросу губами, Сур чиркнул спичку. - Литром дыма больше,
литром меньше, - сказал Сур.
- Пожалуй, такого не придумаешь, - сказала Анна Егоровна. - Еловое полено!..
Покажите ваши записи, пожалуйста... Так, так... Киселев устойчиво именуется Третьим
углом. Хорошенький уголочек! Он руководит, он же обеспечивает связь... Складывается
довольно стройная картина.
- Какая? - живо спросил Сур.
- Гипноз. День, который они называли "посредником", маскирует гипнотизирующий
прибор. Жуткая штука! Но кое-что выпадает из картины. Дважды гипнотизировал сам
Киселев, и вот этот вот разговор: "Развезем коробки по всем объектам".
- Вижу, - сказал Сур. - Коробки эти мог потом уже привезти в рюкзаке сержант.
Осмелюсь вас перебить, Анна Егоровна. Картина может быть та или иная, дело все равно
дрянь. Время идет. Первая задача - известить райцентр. Как быть с ним, ваше мнение? -
Сур показал на койку.
- Сейчас надо заботиться о живых, - сказала Анна Егоровна. - Правильно. Необходимо
ехать в район. - Она повернулась к Степке: - Горсоветовских работников ты знаешь в
лицо? Некоторых... Они приходили в сарай? Нет? Впрочем, все течет, могли и побывать
покамест.
- Телефон и телеграф исключаются, - сказал Сур.
Она кивнула, сморщив лицо. Теперь было видно, что она уже старая. - У меня
машина, - сказала докторша, - "Москвич". До райцентра-то пустяк ехать, два часа, но кто
знает положение на дорогах? Ах, негодяи! - сказала она и ударила по столу. - Знать бы,
какую пакость они затеяли!
