 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Скажи, тебе лучше по самочувствию? (Я кивнул: лучше.) Замечательно! Я ведь хочу
тебе добра, а сейчас открываются блестящие возможности для тебя...
Я снова кивнул. Я чувствовал себя неуклюжим и спокойным, как гипсовая статуя, что
ставят в парках. Сурен Давидович это заметил и прихлопнул ладонями - верный признак
удовольствия.
- Скажи, ты понял насчет пришельцев? - Не понял.
- Опять не понял! Спроси, я объясню... Не понимает! - Он пожал плечами.
- Конечно, - сказал я. - Если я придумаю, будто я - не я, а вовсе киноартист или Петр
Первый, вы тоже не поймете.
Тогда он мне и объяснил сразу все. Ну, вы знаете. Как они выдумали машинки для
записи сознания, стали бессмертными, а их тела умирали, И поэтому они двинулись в
Космос за телами. Он сказал, что корабль Десантников совсем маленький. В него
помещается несколько сотен кристаллических записей размером с крупнокалиберную
пулю. В большом же корабле, для переселенцев, их помещается несколько миллионов, и
такие корабли спустятся на Землю. Они так уже делали много раз - захватывали чужие
планеты. Без выстрела. Они просто подсаживали в каждого "дикаря" сознание одного из
своих. Для Земли приготовлено как раз три миллиарда кристаллических записей. По
количеству людей.
Не путайте мои приключения со Степкиными. Он уже знал про "вишенки", а я - нет.
Сурен Давидович называл их "Мыслящими". Он говорил, говорил... Может быть,
пришельцу, который сидел в его мозгу, хотелось выговориться. Я слушал и с жуткой
ясностью представлял себе зеленые корабли, летящие в черной пустоте. Не такие, как
десантный, - огромные. Они расползались по всей Галактике, без экипажей, без запасов
воды и пищи. Даже без оружия. Только у Десантников было оружие. А большие корабли
шли, набитые кристаллическими записями, "Мыслящими" этими, как мухи, несущие
миллионы яичек. Корабль Десантников отыскивал для них подходящую планету,
спускался и выбрасывал "посредник". Понимаете? Некому было даже выйти наружу.
Вылетал робот и неподалеку от корабля оставлял замаскированный "посредник". У нас
его замаскировали под пень. И первый, кто случайно подходил к нему, становился первым
пришельцем. Как этот несчастный заяц. Он просто подскакал к "посреднику", и - хлоп! - в
него пересадили кристаллическую запись Десантника девятого разряда. Он стал одним из
Девятиугольников. А под утро на пень набрел Федя-гитарист.
"Так был я всюду - везде, - слышал я странную, слитную речь. - Тысячелетия мы шли
по Космосу. Сотни, сотни, сотни планет! "
Потом он замолчал, а я сидел съежившись, и было очень холодно. Озноб вытекал из
меня в жаркий, стоячий воздух оврага. Я знал, что вокруг тепло, и ощущал теплую,
твердую поверхность, на которой сидел, и теплый, плотный песок под ногами, и жар,
излучаемый кораблем. Но я замерзал. У меня в глазах был черный, огромный, ледяной
Космос, и в нем уверенно ползущие огни кораблей. С трудом я пошевелил губами:
- Какой у вас вид на самом деле?
Он сказал:
- Тебе будет непонятно. Нет "на самом деле". Я пожал плечами и спросил:
- Как вас зовут?
- Квадрат сто три. Такие имена у Десантников. "Квадрат" - я Десантник четвертого
разряда. "Сто три" - мой номер в разряде. Квадрат сто три.
- А настоящего имени у вас нет?
- Мы служим Пути. Наша работа - готовить плацдарм для больших кораблей. Они
приходят - мы уходим. Пятьсот - семьсот тел, которые мы временно занимаем,
освобождаются, и их берут переселенцы. Мы уходим дальше, высаживаемся на другой
планете, с иными языками, на которых нельзя произнести имени, свойственного
предыдущей планете...
- Погодите, - сказал я. - У вас что, нет своего языка? Есть? А как вас звать на вашем
