 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Я промолчал. Седой грузно наклонился ко мне:
- Вот что, Алексей. Где ты бросил оружие? Ты не притворяйся, дельце нехитрое!
Будешь запираться - подсадим к тебе Десантника. И он за тебя все и скажет, так уж лучше
ты сам, оправдывай оказанное доверие.
- А я не просился к вам в доверенные...
Почему-то они остались очень довольны моим ответом. Загоготали. Киселев сказал
одобрительно насчет моей психики. И опять мелькнуло слово "комонс", которое я уже
слышал, пока лежал во мху. Гитарист сказал, что вроде не комонс, а кто-то другой. Я тоже
попытался улыбнуться. Лихо сплюнул на песок, будто очень польщен их разговором,
только не хочу показывать вида. А на деле я внезапно понял, что они могли подсадить в
меня "копию" насовсем. Раньше я об этом не думал. Не верил. Ну, вы знаете, как не
веришь, что помрешь, хотя все люди умирают...
Я опять сплюнул и ровно в ту секунду, когда было нужно, сказал: - Оружие ваше я
потерял здесь, неподалеку.
Мне ответил седой:
- М-да. Девятиугольник видел, как ты с ним бегал. Где точно? - Не заметил. - Я пожал
плечами. - Набегался я здесь, знаете. Должно быть, рядом, у прохода.
- И это знаем...
- Зачем же спрашиваете, если знаете? Они еще раз переглянулись. Поверили, что я
говорю правду. Я в самом деле только малость соврал. Я помнил куст, под которым
остался лежать бластер в коричневом чехле для чертежей. У самого прохода. Как его не
нашли, если уж взялись искать?
Самолет прогудел еще раз. Теперь он прошел несколько в стороне. Эти двое ухом не
повели, будто так и надо. Седой пробормотал: "Расчетчик" - и прикрыл глаза. Потом
Киселев приподнял его и отвел от корабля. При этом на руке седого блеснули часы. Я
разглядел стрелки - без двадцати семь. Прошло минут пятнадцать с начала нашего
разговора. То есть оставалось восемьдесят минут до момента, в который им "придется
драться".
Я сделал бессмысленное лицо и спросил:
- Федор, а Федор... Что будет в восемь часов? - Цыть! Схлопочешь ты у меня
конфетку...
Седой открыл глаза и скомандовал:
- Еще один вертолет садится у совхоза! А ну, видеосвязь!
Полковник Ганин
Федор подбежал к кораблю, взмахнул рукой, и в зеленой тусклой поверхности, в метре
от земли, открылся круглый люк. Бесшумно, как большой круглый глаз с круглым
коричневым зрачком, только зрачка этого сначала не было, а потом он выплыл из темноты
и, покачиваясь, остановился посреди "глаза". Я попятился, споткнулся о кочку, а
Десантники, наоборот, придвинулись к кораблю и наклонились, всматриваясь.
В зрачке что-то вертелось, мигало... Вертолетный винт, вот оно что! В люке корабля
покачивался телевизионный экран странного красно-коричневого цвета. На нем очень
отчетливо виднелся маленький вертолетик - красная звезда казалась черной, - и между
головами Десантников я видел на экране, как открылась дверь кабины, на землю
спрыгнул человек. Телевизор мигнул и показал этого человека крупным планом. Он был в
военной фуражке.
- Полковник Ганин, из округа. Не иначе, парламентер, - определил седой. - Дай звук.
От корабля послышалось шипение. В этот момент полковник схватился за сердце и
пробормотал:
- Здесь красивая местность. Парламентер? Военный посол, похоже?.. Только он уже
не был парламентером - в него подсадили Мыслящего. Он улыбнулся и спросил:
- Ты Линия шесть?
Другой голос сказал: - Я Линия шесть. Докладывай, с чем послан. Два разряда нас
