 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
чтобы отряхнуть брюки, и на его шее мелькнула черная полоска. Что-то было подвешено
у него под рубахой на тесьме от гитары...
Они полезли в кабину.
Я знал, что мы должны выскочить не раньше, чем машина тронется, потому что
шоферы оглядываются налево, когда трогают. Я придержал Степку - он стряхнул мою
руку. Федя в кабине спрашивал:
- Деньги у тебя найдутся внести в кассу? Я пустой. - На-айдутся, какие тут деньги...
Километров тридцать - трешник... Зачем они теперь, эти деньги?!
Они вдруг засмеялись. Заржали так, что машину качнуло. Взревел двигатель, и прямо с
места машина тронулась задом, с поворотом, наезжая на наш можжевельник. Мы
раскатились в стороны.
Голубой кузов просунулся в кусты - р-р-р-р! - машина рванулась вперед, и Степка
прыгнул, как блоха, и уцепился за задний борт. Я чуть отстал, и этого хватило, чтобы
Степка оттолкнул меня ногами, сшиб на землю и перевалился в кузов. И вот они укатили,
а я остался.
Пустое место
Я не ушибся, мне просто стало скверно. Минуты две я валялся, где упал, а потом
увидел перед своим носом Степкину авторучку, подобрал ее и поднялся. Пыль на дороге
почти осела, только вдалеке еще клубилась над деревьями. Я постоял, посмотрел.
Закуковала кукушка - близко, с надрывом: "Ку-ук! Ку-ук!.. "
Она громко прокричала двадцать два или двадцать три раза, смолкла, и тогда я побежал
на еловую поляну. Мне надо было мчаться в город, и поднимать тревогу, а выручать
Степку от этих людей - все я знал и понимал. Меня, как собаку поводком, волокло на
полянку, я должен был посмотреть - тот пень или не тот. И я вылетел на это место и едва
не заорал: пень исчез.
И если бы только исчез! Он совершенно следа не оставил, земля кругом не была
разрыта, никакой ямы, лишь в дерне несколько неглубоких вдавлин.
Значит, Федя не соврал, что вчера этого пня не было. Его приволокли откуда-то. Судя
по траве, недавно - ночью или утром. Трава под ним не успела завянуть. А вот следы
шофера и Феди. Даже на поляне, где земля хорошо просохла, они пропечатались, а в
сырых аллейках были очень глубокими.
Пень весил центнер, не меньше. Вот уж действительно дьявольщина, подумал я. То
притаскивают этот несчастный пень, то увозят... И больно он тяжел для елового пня.
Федя сказал так: "Взять в машину "большой посредник" и отвезти в город".
"Большой посредник"... Посредники бывают на военных играх, они вроде судей на
футболе и хоккее - бегают вместе с игроками.
Да, но люди, не пни же... Ставят, увозят...
Совсем запутавшись, я начал искать следы тех, кто принес "посредник" сюда. Не мог
он прилететь по воздуху и не мог потяжелеть, стоя здесь, правда? Так вот, никаких следов
я не обнаружил, хотя излазил все аллейки до одной. Минут пятнадцать лазил, свои следы
начал принимать за чужие, и так мне сделалось страшно, не могу передать. Когда рядом
со мной взлетела птица, я начисто перепугался и без оглядки помчался на большую
дорогу.
Автобус
Я выбежал на шоссе, на свежий полевой ветер. Он разом высушил спину, мокрую от
испуга и беготни, и я удивился, до чего хорош наступающий день. Солнце было яркое, а
не туманное, как в предыдущие утра. Синицы орали так звонко и густо, будто над
лесопарком висела сеть из стеклянных иголочек. Несмотря на ранний час, асфальт уже
подавался под каблуком, и хотелось искупаться. Я представил себе, что сбрасываю
тяжелые брюки и лезу в воду. Купание!.. О нем и думать не стоило. Надо было мчаться к
