 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
бластер из машины", - подумал Степан. И заставил себя не думать о постороннем. Сейчас
все - постороннее, кроме дела.
Точно к половине восьмого он вышел на место и увидел прошлогоднюю копешку.
Кругом опять ни души. День был такой - пустынный. Он сказал вслух фразу из "Квентина
Дорварда": "Все благоприятствовало отважному оруженосцу в его благородной миссии".
И тут же привалила удача. Луг пересекала канава, узкая и глубокая. Откос ее давал опору
для стрельбы вверх. Степан не торопясь отмерил шестьдесят метров от опоры, спрыгнул в
канаву и лег на левый бок. Развернул бластер и удивился, как удобно сидит в руках чужое
оружие. Оно было не круглое, а неправильное, со многими вмятинами и выступами.
Чтобы выстрелило, надо нажать сразу оба крылышка у рукоятки - вот так... Десять минут
Степка пролежал в канаве неподвижно. То ли чудилось ему, что в вышине сверкают
зеркала, то ли впрямь блестело. Он ждал. Затем уперся носками в землю, рыхлую на
откосе, установил левый локоть, чуть согнув руку, и убедился, что бластер лежит прочно
и не "дышит" в ладони. Поставил его на линию с правым глазом и верхушкой мачты, а
двумя пальцами правой руки сжал крылышки... Ш-ших-х! Вздрогнув, бластер метнул
молнию, невидимую на солнце, но ярко, сине озарившую изоляторы. Когда Степка
смигнул, стало видно, что одна гирлянда изоляторов оплавилась, но цела. И провода целы.
Дьявольщина! Этой штукой надо резать, как ножом, а не стрелять в точку!
Тут в вышине опять что-то блеснуло, за мачтой, далеко вверху. "В глазах замелькает от
такого", - подумал Степан, прицелился под изоляторы и повел бластер снизу вверх, не
отпуская крылышек, - ш-ших-х! ш-ших-х! Третьего выстрела не получилось, а блестящий
кристалл головки стал мутным. Один провод - ближний - валялся на земле. "Можно и
один, но лучше два", - вспомнилась инструкция Вячеслава Борисовича. Бластер больше не
стреляет...
- Дьявольщина и дьявольщина! - пробормотал Степка, положил бластер и выудил из-
под платья пистолет.
Над проводами снова блеснуло, как маленькая, круглая радуга в бледном небе...
Сильно, страшно кольнуло сердце. Он прыжками кинулся под копну, молния ударила за
его спиной, ударила впереди. Дымно вспыхнула копна. Над первыми струями дыма
развернулся и косо пошел вверх радужный диск. Полсекунды Степка смотрел, не
понимая, что он видит и какое предчувствие заставило его бежать. Но тут диск опять стал
увеличиваться. Ярче и ярче вспыхивая на солнце, падал с высоты на Степку. Он снова
помчался через весь луг зигзагами. Полетел в канаву, и вдруг его свело судорогой.
Выгнуло. В глазах стало черно и багрово, и крик не прорывался из глотки. "Погибаю.
Убивает током", - прошла последняя мысль, а рука еще сжимала пистолет. И последнее он
чувствовал, как ток проходит из пистолета в руку. Несколько секунд "блюдце" висело
над канавой. Потом, не тратя заряда на неподвижную фигурку в голубом платье,
переместилось к бластеру, втянуло его в себя, косо взмыло над лугом и скрылось.
На свободе
... "Бегом! " - приказал Сур. И я побежал, не думая о страшных лучевых линзах корабля.
Меня спасло то, что проход был в глубоком ответвлении оврага и черный шар,
заблестевший после выстрела поисковыми вспышками, не смог меня поймать.
Корабль был слишком хорошо замаскирован. Он мог пожечь весь лес в стороне, а
вблизи было полно "мертвых зон". Я бежал. Лучи плясали над моей головой, каждый лист
сверкал, как осколок зеркала. Уже шагах в пятидесяти от прохода я услышал стонущий
гул корабля и бросился на землю. Прополз под ветками ели, оказался в ответвлении
оврага и замер, весь осыпанный сухими еловыми иглами и чешуйками коры. Корабль
гудел. Я хотел поставить пистолет на предохранитель, чтобы не выдать себя случайным
выстрелом, - не было сил. Пальцы не слушались. Весь лес наполнился гудением. Но лучи
больше не сверкали.
Кое-что я соображал, хотя едва дышал и был отчаянно напуган. Вряд ли они захотят
